Страница 57 из 226
На цифре один он как-то расплылся, нечеткими стали очертания его тела. И ровно в 21:00 исчез совсем.
Люди продолжали стоять и ждать, затаив дыхание.
Ровно через минуту в 21.01, без всякого звука, как и обещал, перед людьми возник Пучок. Стоял он, несколько пошатываясь, и недоуменно озирался.
– Пучо-о-ок! – взревела толпа и кинулась к нему. – Ты где был-то? Рассказывай!
– Да нигде он не был, – раздался очень скучный голос. – Глаза всем отвел, и всё. А сам всю эту минуту здесь находился. Мозги пудрит.
Люди недоуменно посмотрели на скучного, окружили пошатывающегося Пучка и вдруг увидели, что рубашка спереди на Пучке зашевелилась, что-то внутри пискнуло и из горловины рубашки показалась маленькая удивленная мордочка кенгуренка.
Люди заулыбались, засюсюкали, особенно женщины. Скучный куда-то смылся.
К Пучку подошел его друг и заботливо спросил:
– Ну ты как?
Пучок свел глаза в кучку и ответил:
– Кажется, всё пучком.
И потерял сознание.
Все, как всегда, переваривали историю. Каждый по-своему.
– Ну, обычная телепортация, – заявил Отрывкин, – мы все так можем.
– Да ведь не об этом речь-то! – горячо сказала Вася. – Он ведь сам, сам додумался и сам всё сделал. А вы-то все только с магией, – улыбнулась она.
– А еще тут главное, что ему все верили, – сказал Лёва, – так верили, что, полети он на Луну, никто и не удивился бы.
Порешили на том, что человек он во всех отношениях замечательный, и разбрелись по спальням.
Дом тихонько засыпал.
Глава 17. Лёвины гены берут свое
В округе всё было тихо и спокойно. Василиса занималась своими котятами. Котята росли не по дням, а по часам. Причем чем больше росли, тем более странными становились: были они огненно-рыжие в мать, а внешне кого напоминали – это еще вопрос.
Были они как маленькие меховушки, а их мордочки напоминали тапочки в виде львов. И что с этим делать, никто не знал. Котят было трое, соединить их или еще что с ними сделать, как раньше это сделал Отрывкин, не представлялось возможным.
Василиса начала уже горевать, потому что не знала, что делать с котятами.
– Не совсем ведь обычные котики. Скажем прямо, совсем необычные. – Сова ее успокаивала: – Ты, – говорит, – не обращай внимания на них. Они еще маленькие. Вот когда, – говорит, – они вырастут, тогда, может быть, уже можно будет что-то сделать. А сейчас пока, – говорит, – делать смысла нету: ничего не понимают, ничего не соображают, неизвестно, в кого пошли… Ой, – тут же прижала свой клюв обеими крыльями Сова.
После ее слов Василиса совсем расстроилась и пошла разговаривать с Лёвой. Муж сидел в кресле и читал газету. Увидев заплаканную мордашку, испугался.
– Вася, с детьми что-нибудь?
Вася в слезах ему рассказала, что малыши становятся похожи на тапки, то есть пошли в его родню. Лёва сначала испугался, потом расстроился, потом рыкнул, чтобы взбодриться, и сказал:
– Идем к Отрывкину, он всё решит.
Недолго думая, пошли к Отрывкину. Тот сидел за любимым столом и кропал очередную статью, которая подходила к концу. Мечтал увидеть свое имя в хорошем научном журнале, в таком, чтобы дед им гордился. И тут к нему подошел Лёва.
– Слышь, Отрывкин…
– Ну что еще? – недовольно отозвался Отрывкин.
– Ты это, давай думать, что дальше делать.
– Ты про что? – спросил Отрывкин.
– С детьми у нас нелады какие-то. Ты в курсе, как я появился на свет, и в курсе, что мы с тобой одно целое. А вот теперь мои дети от этого страдают.
– Да ну, – испугался Отрывкин, – как они страдают? Они что, уже на человеческом заговорили или две ноги выросли?
– Отрывкин, ты что, болеешь, что ли… совсем… Может, тебе дедовской настоечки дать выпить, чтоб соображать лучше стал?
– На это Сову надо звать, прапора, да и Соловья заодно – вот они точно нам помогут.
– А давай соберем консилиум, – предложил Лёва.
– Лёва, ты гений. Этим и займемся.
И свистнул на весь Дом так, что все поняли: сбор в библиотеке через полчаса.
Через полчаса вся компания расположилась на своих любимых местах и приготовилась слушать повестку собрания. Только Сова недовольно проскрипела клювом:
– Ну что еще там? Ну только я собралась поспать немножко, – и меня дергают…
Отрывкин сразу откликнулся:
– Я типа мышковать запретил? Я запретил трогать домашних животных и животных в округе нашего Дома. Запретил – значит, всё! Переходим на то, что едят люди, и не выделываемся.
Сова захлопнулась. Соловей вообще сидел и клевал носом: уже принял пару капель заветного.
– Я вас собрал, чтобы сообщить пренеприятнейшее известие… – начал Отрывкин.
– Гоголя перечитал, – очнулся Соловей.
– С Гоголем у меня всё в порядке. У нас в Доме беда приключилась – на это надо все-таки глаза открывать иногда! А не всё время с закрытыми глазами сидеть в обнимку с бутылкой коньяка!
Соловью стало стыдно.
– А дела такие: дети Василисы не похожи ни на кого.
Сова фыркнула:
– Ну вот, тоже невидаль какая. Мало ли кто на кого не похож.
– А что там произошло-то? – вмешался Ворон. – Насколько я понял, тут с генетикой связано. Поэтому подходим к вопросу серьезно, без ерничанья, без смеха. В чем проблема, Вася?
– Морда у них похожа на тапки, из которых был сделал Лёва.
Лёва потупился и покраснел.
– Лёва, ты не переживай, это не твоя вина. Это я начудил в свое время. Тоскливо, понимаешь, было одному, друг очень был нужен, а тут ты.
– Да всё я понимаю, ни разу об этом не жалел, что стал твоим другом, что ты мой друг стал. Но решать что-то надо, дети же.
Все так и просидели в молчании целый час.
– Эврика! – закричал Отрывкин.
Сова проскрипела:
– И где же эта твоя эврика, в чем она заключается? И вообще, попрошу не выражаться здесь.
– Дело в том, что я изобрел новую модель живой воды, – сказал Отрывкин, – сейчас она в перегонном кубе в лаборатории. Направлена именно на генетическую патологию. Не просто на усиление жизненной энергии, а еще и на изменение на генетическом уровне.
Ворон:
– Это уже интересно.
Отрывкин:
– Еще как интересно! Будет еще интереснее, когда начнем это пробовать на Васиных котятах.
В полной тишине Вася упала в обморок. Когда ее привели в чувство, Отрывкин сказал:
– Вася, не переживай. Я за твоих котят – как за своих собственных, отвечаю! Ничего плохого не случится.