Страница 84 из 111
— Куприянову я бы вообще пока не трогал. Рано. – Макар сцепил пальцы на затылке и откинулся на спинку скамьи. – Я пытаюсь охватить всю картину произошедшего целиком, но она расползается на фрагменты. Мы не понимаем, что происходит в этой среде. Может быть, перед нами банальный передел собственности? – Он наклонился и бросил убежавший мячик малышу. – Бурмистров считался влиятельной фигурой в союзе. Сначала похитили его картины, затем выкинули из союза его самого с помощью небольшой многоходовки, разыгранной Юханцевой. Ясинский был убит. Похоже, его смерть не была запланированной. Выглядит это, словно Адама хотели хорошенько напугать, но что-то пошло не так. Кто остался? Ульяшин, его правая рука. Человек, который привел Ясинского, поспособствовал в создании союза и мог заменить его на этом месте. Почти так и произошло: его выбрали временным главой. И где теперь Ульяшин? Лежит на больничной койке. Выкинут из игры с помощью все той же многоходовки от Юханцевой. Подведем итог: минус три игрока и зачищенное поле. Меня смущает в этой картине только одна деталь..
— Какая?
— Как ни крути, Имперский союз – не настолько денежное предприятие, чтобы устраивать за него подобные бои.
— Сорок тысяч долларов тебе не деньги? – язвительно спросил Бабкин.
— Это не регулярный доход, а разовая акция. Сегодня продал картины и обманул художника, а завтра – не получилось. Для Ясинского союз – только одна из сфер его деятельности. Приятно журчащий денежный ручеек, вливающийся в пенсию.
— Тогда отчего не допустить, что грохнули его из-за других ручьев и полноводных рек?
— Можно допустить, да, – согласился Макар.
— И ювелир в твою схему не вписывается.
— Но если предположить, что я прав, кто больше всех приобрел в нынешней ситуации?
— Борис Касатый, – сказал Сергей, подумав.
— Похоже на то. Возглавил союз, ни в чем себя не запятнал.
— Пока не возглавил!
— Ну, это дело времени. Раз Ульяшин в больнице, нужна замена. И Касатый – один из тех, кто врал о вечеринке у Ломовцева. Эх, как же не вовремя свалился Ульяшин! Я его почти дожал..
— Надо колоть кого-то из оставшихся четверых, – твердо сказал Сергей.
— Кого именно? Если за этим стоит Касатый, он будет молчать. Взглянуть бы на бухгалтерию союза, – задумчиво протянул Макар. – Но документация изъята следователем, и вряд ли нас к ней подпустят.
— Вряд ли там отражено реальное положение вещей, – поправил Бабкин.
«Многоходовка, разыгранная Юханцевой..» Сергей понял, что царапало его все это время.
— Слушай, а откуда Юханцевой было знать о том, что любовница Ульяшина позирует Бурмистрову? Неужели она общается и с той длинноногой красоткой? Как там ее – Мария?
Илюшин расцепил пальцы и резко сел. Глаза его заблестели.
— Слежка! Серега, вот что это было! Готов спорить на что угодно: Юханцева наняла частного детектива, чтобы следить за Бурмистровым. Она очень быстро выяснила, что они с Ульяшиным делят одну женщину, и отозвала своего сыщика. Ей этого было более чем достаточно. Разыграв эту карту через Анаит, свалила Бурмистрова – и успокоилась!
Бабкин выразился о Юханцевой довольно грубо.
Илюшин пожал плечами:
— Я ее в чем-то понимаю. Не хватает женщине интриг на работе! А где интриговать, где, скажи? Душа просит могущества и славы!
— В компьютерные игры пускай играет, – отрезал Сергей.
— Нет, это не то..
— Между делом подставила наивную девчонку. Не могла Юханцева не знать, что Бурмистров уволит помощницу! Анаит еще повезло, легко отделалась..
— Наивной девчонке не помешало бы поумнеть, – без всякого сочувствия сказал Макар. – И, если зарплату она получает от Бурмистрова, а не от Юханцевой, слушаться его распоряжений, а не ее. Чей хлеб ешь, того и песни поешь, как говорят немцы.
— Циник.
— По счастью, безголосый.
Сергей заметил, что на них начали коситься.
— Торчим тут с тобой, как два педофила на привале, – буркнул он. – Пойдем пройдемся.
— А меня здесь все устраивает. – Илюшин подставил лицо солнцу и сощурился, точно кот. – Значит, Голубцова, Касатый, Ломовцев..
— Голубцова в этой компании единственная, кто ничего не выигрывает ни при каком развитии событий, – сказал Сергей. – Сидит себе, малюет птичек. Противная она тетка, но и только.
Илюшин повернул к нему голову и зажмурил один глаз.
— Сережа, запомни раз и навсегда: количество глупости рано или поздно переходит в качество сволочизма.
— Надавим на нее – она выложит про Куприянову, – стоял на своем Бабкин.
— Вести переговоры с дураками – худшая из бед. Дураки аргументов не принимают, логики не видят, на убеждения не поддаются. И главное, выгоды своей не понимают. Потому что им нечем понимать. У них картина мира оторвана от реальности. А людям со стороны этой картины мира даже не вообразить, вот в чем сложность. Нет, мы сэкономим время и силы и сразу отправимся к Ломовцеву.
— К этому лживому прохиндею? Серьезно?
— Поехали, у меня родилась идея! Только по дороге давай заскочим в канцелярский отдел.
* * *
Макар сказал: «Молчи. Серьезно: не говори ни слова. Если я встаю и ухожу, молча иди за мной».
Бабкин пожал плечами: молча так молча. Это его вполне устраивало. Разговаривать в присутствии Ломовцева – то же самое, что плясать перед раздражительным верблюдом: рано или поздно в тебя плюнут.
Когда Ломовцев открыл дверь, Илюшин выдвинулся вперед. Желтый плотный конверт он прижимал локтем.
— Мы вас надолго не задержим, – пообещал он.
— А мне-то чего? Можете и надолго! Особенно если твой малыш футболочку снимет. – Ломовцев развязно подмигнул Сергею.
Бабкин скользнул взглядом над его головой. Илюшин – тот и вовсе вел себя так, словно пришел не к Ломовцеву, а к настоящему хозяину и ждет, когда же тот наконец появится.
— Архаровцы, пить будете? Закусочка имеется! – Ломовцев мизинцем подтянул сползающую резинку драного трико.
Макар был в джинсах, белой футболке и сером пиджаке с голубоватым отливом. На этом фоне ярко-желтый конверт не просто выделялся – он притягивал к себе взгляд. «Как кучка собачьего дерьма посреди зеленого газона», – подумал Сергей.
Тимофея конверт заинтересовал. Он поглядывал на него, но ни о чем не спрашивал.
Илюшин сел на табурет, конверт пристроил на коленях.
— У меня предложение..
— Сразу согласен! – Ломовцев широко зевнул и поскреб голое пузо. – Твой дружок будет у нас свидетелем!