Страница 85 из 111
— Вы говорите мне, во сколько отсюда ушла Майя Куприянова в воскресенье, и этот конверт не попадает к Ульяшину. Или вы начинаете валять дурака – и я отнесу его прямиком в больницу. Ульяшину передадут его, когда он придет в себя.
Лохматые брови Тимофея полезли вверх.
— Э-э-э.. А показать не хочешь, что в конвертике?
— Фотографии, – равнодушно сказал Макар. – И вы отлично знаете какие.
— Да ты не мельтеши, ты предъявляй!
— Это неинтересно, – сказал Макар и вздернул верхнюю губу. То ли улыбка, то ли хищный оскал – поди разбери. Он больше не напоминал того милого паренька, который, как внимательный ученик, в прошлый раз слушал то, что втюхивал ему Ломовцев.
Тимофей уловил эту метаморфозу. В глазах мелькнуло беспокойство.
— Чего тебе неинтересно?
— С фотографиями. Так сразу все ясно. Все карты на столе, играть не о чем.
— А у нас с тобой покер или преферанс?
— Права полюбоваться на свои фото и все взвесить вы не заслужили. Так что решение будете принимать, исходя из этого. – Макар легонько похлопал по конверту. – И поскольку вы мне надоели до чертиков, у вас десять секунд.
— Что-то тебя, малой, заносит..
— Девять.
— Че мазуришь ты на понт, я не товарка, и пугаешь, падла, бабу Колымой, – пропел Ломовцев.
— Семь.
— Восьмерку пропустил. Эх, совсем ты еще беззубый.
— Шесть.
— А чего дружок-то твой молчит?
— Пять, четыре, три, два, один, – быстро досчитал Илюшин и поднялся. По губам пробежала нехорошая ухмылка. – Мои наилучшие пожелания, Тимофей. Советую начинать подыскивать новый зоопарк. В нынешнем вас сожрут. И скажите спасибо Юханцевой, которая собирала компромат на всех вас, а не только на Бурмистрова.
Он, не задерживаясь, прошел в коридор. Бабкин проследовал за ним.
Полчаса назад он сам завез Илюшина в книжный магазин. На его глазах Макар выбрал и оплатил конверт. На его глазах положил внутрь небольшой календарь.
Но сейчас даже Бабкина терзали сомнения! Все выглядело так, будто в конверте и впрямь фотографии, а Илюшин разозлен до чертиков..
— В час ночи, – раздался хрипловатый голос за их спинами. Илюшин продолжал шествовать к двери, и Ломовцев повторил отчетливее: – В час она ушла, говорю!
Бабкин даже тронул Макара за плечо, решив, что тот не расслышал. Хотя слух у Илюшина, как у совы. Сергей был уверен: Макар по шелесту способен определить номинал купюры, которую уронили у него за спиной.
Илюшин остановился, будто нехотя. Обернулся. На лице читалось разочарование. Он взглянул на Ломовцева, будто взвешивая, стоит ли ему доверять.
— Я не понял, с чего ты меня так невзлюбил. – Тимофей переминался с ноги на ногу. Было заметно, что ему не по себе. – Отчего у тебя так подгорает заложить меня Ульяшину?
— Не только Ульяшину, – поправил Макар. – Но и Бурмистрову. Куда поехала Куприянова, когда ушла от вас?
— Извини, без понятия! Это ты у нее спроси! – Тимофей помолчал, и голос его сделался заискивающим. – А фоточки-то мне отдашь или как?
— Или как, – отрезал Илюшин.
..В машине Илюшин протянул конверт Бабкину. Сергей вытряхнул из него календарь с фотографией белой цапли на болотах.
— Как ты догадался, что натурщица спала и с Ломовцевым? – Вопрос вертелся у него на языке с той минуты, когда Илюшин объяснил, зачем ему конверт.
— Не спала, а переспала. Один, может, пару раз.
— Откуда ты узнал?
— Мы же с тобой ее видели. Очень глупа, очень красива, но главное – крайне любопытна! А Ломовцев обладает исключительной притягательностью для женщин..
— Чего? – грубовато перебил Бабкин и расхохотался. – Вот этот дрищ?
Илюшин насмешливо покосился на него.
— Нет, в самом деле? – Сергей перестал гоготать и спросил с совсем другой интонацией: – Вот этот дрищ?
— Он харизматичен, обаятелен, умен, талантлив и играет роль циника, очерствевшее сердце которого может растопить только женская любовь. Работает безотказно.
— Он похож на истлевший труп вороны!
— А актер Эдриан Броуди похож на Бабу-ягу, – сказал Макар. – Можешь погуглить его женщин.
— Делать мне больше нечего..
— Тогда не задавай глупых вопросов. Мне было ясно, что прелестная Машенька заинтересуется Тимофеем. А поскольку она юна и красива, а Ломовцев – бабник.. – Он выразительно развел руками.
Сергей завел машину. В дороге ему лучше думалось.
— Итак, мы выяснили, что Куприянова врет, что до пяти утра торчала у Ломовцева, – задумчиво сказал Макар. – Ушла она около часу. Интересно бы узнать, во сколько она вернулась домой. Но муж будет ее выгораживать..
— Я опрошу соседей, – сказал Сергей.
— Хорошо. Куприянова знала Тарасевича, виделась с ним за сутки до смерти.
— Может, мне все-таки попробовать поговорить и с Колесниковым?
— Пока рано. Давай узнаем все, что можно, о Куприяновой. Меня особенно интересует, нет ли у нее недвижимости за городом. Какой-нибудь дачки в глуши, где можно поселить беглого сторожа.
* * *
Дачи у Куприяновой не было. За ней вообще не числилось никакой недвижимости. С некоторой натяжкой недвижимостью можно было назвать «Форд», по документам принадлежавший Майе. Один из соседей-кляузников время от времени писал жалобы, что «Форд» бросили на вечной стоянке и он занимает парковочное место во дворе. Колесников в ответ предъявлял доказательства, что на старичке изредка, но все же выезжают в город, и на некоторое время борьба стихала.
К этому соседу Сергей Бабкин и направился в первую очередь. Ни от него, ни от остальных не удалось ничего узнать о времени возвращения Куприяновой в ночь с воскресенья на понедельник. Все спали.
Оставалась надежда на Колесникова.
Бабкин поговорил со следователем, который вел дело убитого ювелира. Алиби не было ни у Майи, ни у Ульяшина, который по-прежнему оставался в реанимации. Илюшин предпринял три попытки связаться с ним – все безуспешные.
Все, что знали, они сообщили следователю, занимавшемуся кражей картин. Тот не проявил никакого интереса. Тщетно Бабкин пытался вложить в голову этого тупого лодыря, что Ульяшин может помочь ему закрыть дело, – следователь был непробиваем. Макар без затей предложить взять денег у клиента и сунуть следователю взятку, но тут Сергей встал на дыбы. По этому поводу Илюшин с сожалением заметил, что, если бы не косность взглядов у некоторых, они бы уже получили на блюдечке информацию от Ульяшина. Бабкин хмурился, сопел, но от своих убеждений не отказывался. Они не могут подкупать сотрудника правоохранительных органов. Точка.