Тигровый, черный, золотой

Тут он запнулся. Не хватало фантазии придумать достаточно мерзких картинок, чтобы присвоить их Клюшниковой.

Вот – Майя Куприянова! Полное соответствие личности и произведения. Приятно посмотреть..

Какая-то мысль мелькнула на границе сознания. Он ощутил себя деревом, которое глубоко под землей дернули за тонкий корешок.

«Посмотреть, посмотреть..» Даже сейчас они с Макаром, глядя на один рисунок, видят разные изображения. Каждый – свое. Сергей в юности представлял, что в будущем людей станут подключать друг к другу, чтобы каждый имел возможность взглянуть на мир чужими глазами. Он знал, что мир его жены в буквальном смысле ярче, чем его собственный. Как сказала Клюшникова про Бурмистрова? «До чего бедна, скудна его палитра!»

Бедность, скудность, однообразие..

Стоп!

— Макар, а Макар! – позвал он.

— Да, что? – Илюшин продолжал увлеченно рассматривать картины Клюшниковой.

— Макар, слушай сюда!

— Слушаю..

— Их показания были одинаковыми.

— Чьи показания?

Илюшин наконец оторвался от планшета и уставился на Сергея из-под растрепанной челки.

— Куприяновой. Голубцовой. Ломовцева. Ульяшина. Касатого.

Макар вопросительно смотрел на него.

— Они рассказывали о выставке и вечеринке у Ломовцева, – продолжал Бабкин. – Но ты же знаешь: не найдется двух людей, которые одинаково опишут происшествие. А эти пятеро чесали одними и теми же выражениями, как по писаному. А мы купились.

В глазах Илюшина что-то блеснуло.

— Куприянову мы опрашивали первой, – медленно сказал он. – Кое-каких вопросов она не ожидала. Например, о том, в какой очередности они расходились от Ломовцева. Следовательно, ей нужно было предупредить остальных, чтобы не появилось расхождений в их показаниях.

— Значит, сразу после нашего ухода она всех обзвонила..

У Бабкина появилась еще одна идея. Он поднялся.

— Давай сгоняем к Голубцовой? – предложил он. – Здесь недалеко.

— Что ты хочешь проверить?

— Так, есть кое-какая мыслишка..

— Не хочешь позвонить Голубцовой и узнать, дома ли она?

Сергей качнул головой и едва заметно усмехнулся:

— Мы едем не к ней.

* * *

Он оставил Макара на детской площадке. Пусть наслаждается воплями! Хе-хе..

Илюшин тянул на себе основную работу в нынешнем расследовании. Разговоры с художниками, художники с их разговорами.. Наконец-то Сергей мог что-то сделать.

Он постучал в прямоугольное окошко. Молодец, товарищ Голубцова! Выбрала себе квартиру в хорошем доме, где по плану есть помещение для консьержки..

— Здравствуйте, вы к кому? – Немолодая женщина в платке вышла на крыльцо и смотрела на него щурясь, но без страха.

Без страха – это хорошо. Бабкин за много лет привык к тому, что женщины при неожиданном столкновении с ним ойкают или отпрыгивают.

— Я к вам.

Он показал удостоверение. Она склонилась над ним, внимательно вглядываясь и шевеля губами. Перевела взгляд на Сергея и спокойно спросила:

— Убили кого?

— Что вы! Боже упаси!

Он продолжал стоять на тротуаре, а она – на крыльце, тремя ступеньками выше него. В росте это их все равно не уравнивало, но он хотя бы не возвышался над ней. Когда ты выше всех минимум на голову, это приносит кое-какие открытия.. Бабкин в свое время был очень удивлен тем, какое количество его одноклассниц красит волосы, и тем, сколько из них врет, что этого не делает.

Вот и у этой женщины он заметил темную полосу отросших корней на челке.

— Скажите, вы видели эту девушку?

Бабкин показал фотографию Майи Куприяновой. Илюшин еще на встрече с Ясинским попросил у того снимки всех членов союза.

— Я ее помню, – кивнула женщина. – Она приезжала.. Дайте-ка сообразить.. Двенадцатого, да. В субботу.

— Во сколько?

— Я обрезала цветы, значит, около полудня. К этому времени я обычно заканчиваю уборку в подъезде. Иногда просят взять еще соседний, но на той неделе не пришлось.

Бабкин прикинул мысленно: двенадцать часов – значит, после беседы с ними Куприянова рванула сюда.

— Вы ее видели здесь раньше?

— Я только полгода работаю, – с извиняющейся интонацией сказала женщина. – За полгода вроде бы не было. Я эту девушку почему запомнила: она упала. Очень торопилась, выбежала – и споткнулась. Коленку ободрала. Я ей предложила перекись, она руками замахала: некогда, некогда. Фьюить – и исчезла.

— Сколько времени она здесь провела?

— Да минут пятнадцать-двадцать, не больше.

Бабкин поблагодарил ее и вернулся к Макару.

— Куприянова здесь побывала, – негромко сказал он. – Сразу после того, как мы уехали. Пока мы торчали в пробках, доехала на метро за полчаса. Проинструктировала Голубцову и смылась незадолго до нашего визита. Подготовила подругу к расспросам.

— О чем нам это говорит? – риторически вопросил Макар и сам ответил: – Либо нам солгали все, либо только Куприянова, и ей было очень важно перетащить остальных на свою сторону. Убедить их немножко подправить факты в ее пользу.

Бабкин почесал в затылке.

— Есть еще кое-что.. – Он попытался сформулировать. – Она умнее, чем кажется. Любая женщина на ее месте позвонила бы приятелям и обсудила с ними все, не выходя из дома. А она не доверилась телефону. Примчалась лично. Это было бы почти непроверяемо, если бы не консьержка. Куприянова молодец, – неохотно признал он.

Макар взъерошил волосы:

— А тебе говорил: никогда не доверяй людям, которые выглядят намного младше паспортного возраста!

— Ты такого не говорил.

— Нет? Ну, значит, подумал..

— Чем можно ее прижать, как считаешь?