Страница 33 из 83
— Я хочу доставить тебе удовольствие, — его голос хриплый от эмоций, его тело двигается подо мной, а его большой член продолжает тереться о внутреннюю сторону моего бедра, отвлекая меня.
Он действительно хочет, чтобы я зажгла свечу? Это легкомысленное использование чего-то столь ценного, и все же он не упрекает меня за это. Я понимаю, что он хочет этого так же сильно, как и я. Нравится ли ему мысль о том, что я пожираю его глазами? С легкой дрожью удовольствия я еще раз быстро целую его, слезаю с его колен, а затем роюсь в темноте в своей сумке в поисках зажигалки и подсвечника на случай непредвиденных обстоятельств, которые я захватила с собой.
Мне удается зажечь ее, несмотря на трясущиеся руки, и я ставлю ее на кафельный пол. Когда я поворачиваюсь к нему, от вида его большого золотистого тела у меня перехватывает дыхание, как и от голода в его затуманенных глазах.
О. Я благоговейно положила руку ему на грудь.
— Посмотри на себя, Аталим. Как тебе удавалось так долго скрывать от меня все это великолепие?
Лиам — Аталим — стонет, потянувшись ко мне. Он касается моей косы, которая почти расплелась от наших ласк, и пропускает мои волосы сквозь пальцы.
— Я снова и снова говорил себе, что ты не можешь быть моей. Ты хоть представляешь, как это сложно? Как долго я хотел прикоснуться к тебе, Андреа?
— Что ж, ты можешь овладеть мной, — говорю я беспечно, затаив дыхание. — Только не всем телом. Мы не будем делать ничего, что поставило бы под угрозу твой контроль, хорошо? — Я провожу пальцами по его губам, очарованная тем, как мерцающие тени играют на его коже. — Ты будешь вести, если понадобится.
Он кусает меня за кончик пальца.
— Мне нравится, когда ты ведешь.
О боже, я практически слышу, как намокают мои трусики, когда его зубы царапают мою кожу. Я неохотно убираю руку от его рта и опускаю ладони вниз по его груди. Я касаюсь его всего, исследуя его тело. Для парня, который последние семь лет прятался в одном дерьмовом форте за другим, питаясь нашей скудной пищей, он сложен как настоящий бульдозер. У него великолепная грудная клетка, а его ягодицы — мышцы на шее и плечах — толстые и рельефные. Боже, я просто хочу облизать этого мужчину целиком. Я сжимаю его большую руку, очарованная им.
— Как тебе удалось остаться таким мускулистым после того, что мы ели в фортах?
Он смеется, затаив дыхание, и в его смехе слышится удивление.
— Я не всегда ем то же, что и ты. Иногда я тайком выбираюсь на охоту.
— Что ж, что бы это ни было, продолжай это делать. — Я провожу руками по его рельефному животу. На нем нет ни грамма жира. Он просто… идеален, вплоть до массивного члена, упирающегося в его спортивные штаны спереди. — О, привет. — Я провожу рукой по его брюкам спереди, обрисовывая его длину.
Дыхание с шипением вырывается из его легких, и он отшатывается от меня, падая навзничь.
Я тоже немного отступаю назад, прижимая руку к груди.
— Ты в порядке? Лиам? Аталим?
Он тяжело дышит, уставившись в потолок. Одна его рука сжимается в кулак, затем медленно разжимается.
— Я просто… не ожидал этого.
— Мне не следует трогать тебя там?
Лиам медленно садится, его глаза становятся горячими от желания.
— Я должен сказать тебе остановиться, но я не могу.
Я прикусываю губу, а затем улыбаюсь ему.
— Я буду указывать на любые движения, прежде чем их сделаю, как тебе это? Можно я снова положу руку на твой член? — Когда он отрывисто кивает, я осторожно обхватываю его пальцами — или пытаюсь это сделать. Этот мужчина толще всех, к кому я когда-либо прикасалась, и даже сквозь мягкую ткань его штанов я чувствую, как ткань обтягивает головку его члена, как будто там есть какая-то текстура. — Чувак, держу пари, что эти идиоты, управляющие секс-магазином, чувствуют себя сейчас глупо, — говорю я, зачарованно опуская другую руку и обхватывая его яйца. — Им не нужны фаллоимитаторы или что-то еще, когда рядом такие мужчины, как ты.
— Разве я не похож на обычных мужчин?
— Они бы хотели, — бормочу я.
Он смеется, но смех переходит в еще один сдавленный стон, когда я снова сжимаю его член.
— Твои руки, Андреа. Помни о моем семени.
Я бросаю на него страстный взгляд.
— Оно же у тебя на головке?
Лиам сдерживает очередной рык.
— Да.
— Тогда сотри его, чтобы я могла прикоснуться к тебе ртом.
Он шумно выдыхает, а затем стягивает штаны, обнажая свой член. Он такой же толстый и великолепный, каким я его помнила, с головкой темно-золотистого цвета. Капли предварительной спермы покрывают поверхность, и от нее поднимается струйка пара. При виде этого у меня слюнки текут, потому что я отчаянно хочу попробовать его на вкус, но если он говорит, что это опасно, я ему верю. Он проводит рукой по своему члену, смахивая влагу, но только для того, чтобы зарычать от разочарования, когда на смену тому, что было удалено, приходит еще больше.
— Ты продолжаешь смотреть на меня так, словно голодна, и теперь я не могу остановиться. — Лиам снова проводит рукой по головке члена, затем стонет. — Это не сработает.
— Тогда тебе нужен презерватив? — Я подхожу к своей сумке и роюсь в ней в поисках маленьких пакетиков из фольги, которые я стащила в секс-шопе. После недолгих поисков я нахожу их и достаю один маленький пакетик из упаковки, затем протягиваю ему.
Лиам с любопытством смотрит на меня.
— Расскажи мне еще раз, как это работает?
Я разрываю упаковку зубами, затем достаю кольцо из латекса и протягиваю ему.
— Ты прокатываешь это по всей длине и…
Мы оба смотрим на его твердый, возбужденный член. Он огромен, головка толстая и мясистая, а все остальное настолько толстое, что я даже не могу обхватить его полностью. Презерватив в моей руке, даже очень большой, кажется, не подходит для него.
— А, может, и нет.
— Люди умудряются засовывать в него свои члены? — Он берет у меня презерватив и, нахмурившись, пытается его развернуть. Он тут же срывается, и он смотрит на свои пальцы, покрытые смазкой.
— Да, я думаю, это была глупая идея. Ты устроен не так, как обычные мужчины. — Я достаю из рюкзака грязную футболку и вытираю смазку с его рук. — У этой чертовой штуки все равно истек срок годности.
— Истек?
Я качаю головой.
— Не беспокойся об этом. У меня есть новая идея. — И я наклоняюсь, чтобы поцеловать его.
Его губы жадно прижимаются к моим, и наши языки дразнят друг друга, пока мы оба не начинаем задыхаться.