Огонь в его жилах [ЛП

Он снимает с меня второй ботинок, и обе мои ноги оказываются у него на коленях. Его тело безумно теплое, а когда его руки обхватывают одну ногу, а затем другую, кажется, что они согреваются теплыми прихватками. Боже, как же это приятно.

— Мы не знаем, что случилось с Бенни, — говорит он мне. — Ты лишь предполагаешь. Сосредоточься на известных тебе истинах и не создавай новых проблем.

Его пальцы поглаживают подъем одной ноги, и моя нога дергается в ответ. Я стону.

— Ох.

Низкий, сексуальный смешок Лиама вызывает у меня желание сорвать с себя трусики.

— Тебе хорошо?

— Да, но я не понимаю, зачем ты это делаешь, — признаюсь я.

— Мне нравится прикасаться к тебе. — Его руки поглаживают свод моей стопы, а затем массируют другой подъем. Он старается уделять внимание каждой ноге в равной степени, и кажется, что все больные места болят немного меньше, пока он это делает.

— Но ты же не хочешь, чтобы я прикасалась к тебе в ответ, — решаюсь я, почти боясь услышать его ответ.

Я жду, что он запротестует, скажет что-нибудь, от чего мне станет легче, но он только вздыхает. Этот одинокий звук на мгновение повисает в воздухе, а затем он, наконец, говорит.

— Я должен сказать тебе правду.

— Это было бы здорово, — нервно говорю я. Мне хочется высвободить ноги из его хватки, но он пока не отпускает меня. Правда будет плохой? Что-то во мне подозревает, что так оно и будет. Что на самом деле я ему не нравлюсь. Что то, чем мы занимались прошлой ночью, было своего рода манипуляцией, и для него это ничего не значило… и это может сломать меня. — Что происходит?

Пальцы Лиама двигаются по моей ноге.

— Ты меня сводишь с ума, Андреа.

Это… было не то, что я ожидала услышать.

— В твоих устах это звучит плохо.

— Для меня.

Я жду, когда он продолжит, потому что я хочу — мне нужно — знать, о чем он говорит. Я боюсь, что если заговорю, то испорчу разговор. Поэтому я жду в темноте, надеясь, что он начнет говорить до того, как меня прошибет нервный пот.

— Я не такой, как другие дракони, — начинает Лиам. — Ты это знаешь. Я отключил ту часть своего разума, которая связывает мой дух с другими моими людьми, которые находятся здесь. Только так мне удавалось оставаться в здравом уме, пока они боролись с безумием. Но из-за этого мне приходится быть очень осторожным с самим собой. Я не могу позволить чему-либо угрожать моему контролю, потому что, если это произойдет, я могу потерять все.

У меня в животе зарождается странное чувство. Я догадываюсь, к чему клонится этот разговор, и мне это не нравится. Это что, драконья версия — дело не в тебе, дело во мне, и он собирается меня приятно разочаровать? Я должна была этого ожидать. В «После» нет хороших парней, есть только разочарования.

— Я понимаю.

— Я хочу тебя так сильно, что это угрожает моему самообладанию, — признается он, и его голос звучит тихо и страстно. — Твоя близость сводит меня с ума. Твой запах ощущается в моем носу, когда я просыпаюсь, и он окружает меня, когда я ложусь спать. Мои руки сводит от желания прикоснуться к тебе. Мой член ноет от желания погрузиться глубоко в тебя и заявить, что ты моя. Мои клыки жаждут разжечь в тебе мой огонь. Все, чем я являюсь, хочет обладать тобой.

Я не могу дышать.

— Ох, — выдавливаю я. Мой пульс учащается, и я слишком остро ощущаю его близость.

— До сих пор мне удавалось сохранять самообладание и утолять свой голод по тебе, прикасаясь к тебе, — его пальцы скользят по изгибу моей стопы, а затем поднимаются к лодыжке, дразня нежную кожу там.

— Я знаю, что не должен позволять себе так много, но ничего не могу с собой поделать. Прикасаться к тебе — такое удовольствие, что я не могу остановиться. Я зависим.

Я ерзаю на стуле, и от этих пылких слов по моему телу разливается жар. Если он пытается оттолкнуть меня, то он поступает неправильно. Это только заставляет меня хотеть его еще больше.

— Вот почему я не просил тебя прикасаться ко мне, — бормочет он. — Потому что мой контроль и так слаб. Я ловлю себя на том, что делаю то, что другой дракон сделал бы для своей пары. Я присматриваю за тобой, пока ты спишь. Я хочу тебя покормить. Я очарован твоей шеей.

Моя шея? Я дотрагиваюсь до нее в темноте и краснею.

— Почему моя шея?

— Потому что я хочу вонзить свои клыки в твое прелестное горло и подарить тебе свой огонь, — говорит Лиам, и его слова звучат так тихо и пылко, что от них по мне пробегает легкая дрожь желания. — Я бы притянул тебя к себе, прижал к себе и завладел твоим горлом, обозначив тебя как свою навсегда. Ни один другой мужчина больше никогда не взглянул бы на тебя, потому что он почувствовал бы мой запах на тебе и понял, что ты занята.

О боже, я не должна была бы от этого намокнуть, но это определенно делает меня влажной. Разве я не завидовала Эми и Гвен и тому, что у них есть с их драконами? Я хотела того же, что и они, мечтала быть центром чьего-то мира… И теперь Лиам признается в своих чувствах ко мне? Я хочу этого. Мне кажется, что он привлекал меня целую вечность, и это лучшее, что есть в обоих мирах.

— Так почему бы тебе не сделать это? — Я провожу пальцами по своим ключицам, пытаясь представить, куда бы он меня укусил. Прямо за ухом? Или ниже, возле плеча?

Он тихо стонет, и я чувствую, как напрягается все его тело. Руки, ласкающие мои ступни, сжимаются, а затем останавливаются.

— Я не могу. Если бы я это сделал, мне пришлось бы открыть свой разум той части себя, которую я отгородил стеной. Вместо того, чтобы заявить на тебя права, я, скорее всего, потеряю над собой контроль и сделаю тебе больно.

Я вздрагиваю и убираю ноги с его колен.

— Сделаешь мне больно?

— Я бы не хотел, — хрипит он, и это звучит так, будто он и так на грани потери самообладания. — Ничто не пугает меня больше, чем мысль о том, что с тобой может что-то случиться, Андреа. Но я бы ничего не смог с собой поделать, точно так же, как драконы в небесах не хотят нападать на все, что попадается им на глаза. Они ничего не могут с собой поделать. Они совершенно обезумели… И я боюсь, что я был бы таким же. Что притяжения партнера будет недостаточно, чтобы победить это безумие.

— О, — снова тихо говорю я. Между нами повисает тишина. — Я не хочу, чтобы ты сходил с ума только из-за того, что мы целуемся, — решаюсь я. — Но я не буду врать, я буду очень разочарована, если мы больше не сможем прикасаться друг к другу. Мне нравилось быть с тобой. Если он честен, то, думаю, я тоже могу это сделать. Но я понимаю…