Страница 51 из 88
Глава 40. Всё не так, как кажется
От вони — старческой, болотной, въевшейся — и от густого, приторного дыма благовоний у Ненофер разболелась голова. Пульсировало в висках, под ложечкой сосало, мысли путались, как рыболовные сети.
Она думала о фараоне.
О новом фараоне, которого не знала. Который бросил столицу, чтобы сопровождать дочь. Который стал непредсказуемым. Все её расчёты — на взаимодействие, на давление, на слабые места — обнулились. Она чувствовала себя игроком, у которого из рук выбили все фигуры.
Нужно было привести мысли в порядок.
Решительным шагом Ненофер вышла в сад — туда, где под пальмой стояли мраморный столик на кованых ножках и два плетёных кресла. Где цвели лотосы в пруду, пахли живые цветы, пели птицы. Где можно было наконец выдохнуть.
Она шла по дорожке сада.
— Что, решила вдохнуть свежего воздуха и мысли погонять по кругу?
Ненофер вздрогнула.
Голос был знакомым — шамкающим, мерзким. Она резко обернулась: следом за ней, шлёпая по гравию, шла старуха-ведьма. Осклабилась в беззубой улыбке, глаза блестят.
— Да чтоб тебя Анубис сожрал! — взвилась Ненофер. — Тебе дорогу на выход не показали? Ты чего здесь шляешься? Я тебя пока не звала!
— Фи, — ведьма притворно обиделась. — Вроде благородная дама, а выражаешься хуже портового грузчика. Совсем тебе не идёт.
— Ты меня тут хорошим манерам решила обучить? Старая карга! Чего тебе надо?
— Хочу обсудить с тобой, — ведьма подалась вперёд, — как нам теперь завоевать принцессу Айю.
Ненофер замерла. Потом выдохнула, медленно, сквозь зубы.
— Ты, старая дура, совсем умом тронулась? Зачем мне принцессу завоёвывать? Тем более с тобой — жабой болотной? А?
Она прикрыла глаза, пытаясь взять себя в руки. Посчитала до трёх. Открыла.
Старухи не было.
Пустая дорожка. Только лотосы покачиваются на воде, да птица где-то в ветвях заливалась.
Галлюцинация? — нервно подумала Ненофер. — Эта болотная гадюка наслала на меня что-то?
— Ты долго там стоять столбом будешь?
Голос изменился. Стал приятным, мелодичным — как струна, на которой играет ветер.
— Иди уже, садись сюда.
Ненофер резко развернулась.
За её столиком, в её кресле, удобно расположилась женщина невиданной красоты.
Тёмно-синее платье — того же оттенка, что вечернее небо над Нилом, — с серебряным позументом по низу и рукавам. Серебряный урей с коброй на голове. Тёмно-синие глаза — такие глубокие, что в них можно было утонуть, — блистали, как звёзды.
Роскошные иссиня-чёрные волосы спадали на спину, плечи, грудь, как плащ, сотканный из ночи. Белая кожа казалась мраморной — если бы грудь красавицы не вздымалась при дыхании, её можно было бы принять за ожившую статую.
Ненофер раскрыла рот. Слов не было.
— Муху проглотишь, — молвила гостья. — Рот закрой.
— Кто ты такая? — выдавила наконец Ненофер. — Что ты здесь делаешь?
— Нет, я определённо завидую Бастет, — задумчиво протянула красавица. — У неё все жрицы культурные, милые женщины. А у меня — будто портовыми грузчиками всю жизнь работали.
Она посмотрела на Ненофер немигающим взглядом.
— Я та, чьей верховной жрицей ты являешься в этом городе.
Ненофер побледнела.
— Исида, — выдохнула она. И снова открыла рот.
— Ты что-то медленно соображаешь, — заметила богиня. — И рот закрой — во второй раз говорю. Муху проглотишь. Садись уже в своё кресло, не мельтеши перед глазами.
Ненофер, на деревянных ногах, подошла к столику и плюхнулась в кресло. Напротив богини. Чьей верховной жрицей она была.
В саду было тихо. Птицы замолкли. Лотосы замерли.
Исида смотрела на неё — и молчала.
Наконец Ненофер отмерла.
Она выпрямилась в кресле, поправила платье — и заговорила, стараясь, чтобы голос звучал ровно:
— Рада видеть вас, великая богиня. Вы умеете привести человека в смятение. Не каждый день боги являются к смертным. Видимо, произошло что-то важное. Я вся во внимании. Чем могу служить?
— Ну наконец, — усмехнулась Исида. — Включила голову.
Она откинулась в кресле, обвела взглядом сад — лотосы, пальмы, водную гладь, — и добавила, певуче:
— Красиво у тебя здесь. Воздух приятный.
— Да, я люблю свой сад, — ответила Ненофер.
— Насколько я знаю, у тебя есть сын, — без всяких предисловий заявила Исида. — Я хочу, чтобы он женился на принцессе Айе.
Ненофер опешила.
— Так ему шестнадцать, — возразила она. — А принцессе всего двенадцать. Она ещё ребёнок.
— Через два-три года у них будет подходящий брачный возраст, — спокойно ответила богиня. — Твой сын отправится в Пунт вместе с твоим двоюродным братом, который служит тебе. Вернётся оттуда героем. Наведается туда несколько раз. Заблистает звездой на небосклоне — будет самым желанным женихом Египта. Все девушки будут по нему сохнуть.
Она помолчала, давая Ненофер время осознать.
— Но он женится на Айе.
— Почему мой сын должен ехать в Пунт? — Ненофер подалась вперёд. — Это опасное путешествие. Я не согласна.
Исида молча смотрела на неё. Спокойно. Немигающе.
— И потом, — добавила Ненофер, чувствуя, что говорит слишком резко, но не в силах остановиться, — первая принцесса крови нынче — Тия. Сестра Рамсеса. Дочь царицы Туи. Тогда уж её руки стоит добиваться.
Богиня молчала. Долго. Так долго, что Ненофер начала ёрзать в кресле.
— Хочешь сказать, — тихо спросила наконец Исида, — что я даю глупые советы?
— Нет, — Ненофер сцепила пальцы, чтобы не дрожали. — Я хочу понять. Почему мой сын должен жениться именно на Айе?
Исида наклонила голову, и в её тёмно-синих глазах, как звёзды в ночном небе, загорелись холодные огоньки.