Страница 44 из 88
Глава 35. Прогулка по Мемфису
Айя никогда не была на рынке. Во дворце всё приносили слуги — еду, ткани, украшения, амулеты. Она знала, что еда появляется на столе, но не знала, откуда. Что ткани шьют в мастерских, но не видела этих мастерских.
Здесь же — на рыночной площади Мемфиса — всё было по-другому.
Она остановилась на краю толпы, не решаясь сделать шаг. Фараон взял её за руку — крепко, но не больно.
— Не бойся, — сказал он тихо. — Я рядом.
Они вошли в шум.
Этот шум нельзя было описать словами. Он состоял из сотни голосов: торговцы выкрикивали цены, покупатели торговались, дети бегали между ног взрослых и визжали, где-то вдалеке ревел осёл, а прямо перед ними — на плетёном лотке — шипел рассерженный гусь.
Айя прижалась к отцу, но глаза её бегали — впитывали, запоминали.
Вот старуха в грязном покрывале продаёт какие-то корешки. Рядом — мужчина с лицом, изрезанным морщинами, точит нож о камень, и искры летят в разные стороны. Двое парней тащат на плечах тушу козы — только что зарезанную, ещё тёплую, с застывшими глазами. Айя отвернулась.
— Не смотри, — сказал фараон, заметив её бледность. — Мы туда не пойдём.
— А куда мы пойдём?
— Покажу тебе то, что тебе понравится.
Отец привёл её к маленькой лавке, приткнувшейся в тени большой стены.
Здесь пахло металлом и чем-то сладким — может быть, мёдом, может быть, благовониями. На прилавке лежали украшения: браслеты, кольца, подвески, амулеты. Но не грубые, не дешёвые — настоящие. С бирюзой, лазуритом, сердоликом.
Айя замерла перед одной подвеской — маленькой кошкой из чёрного камня. Глаза у неё были из золота, а на шее — крошечный ошейник из тончайших серебряных нитей.
— Хочешь? — спросил фараон.
— Очень, — выдохнула Айя.
Но тут из глубины лавки вышел хозяин — молодой, с длинными пальцами, испачканными в чём-то липком. Он посмотрел на фараона, потом на Айю, потом снова на фараона — и почему-то поклонился. Ниже, чем следовало простому торговцу.
— Выбирайте, господин, — сказал он с улыбкой. — Для такой прекрасной дочери — лучший камень.
Фараон сунул ему в руку монету — не глядя, не торгуясь — и забрал кошку.
— На, — сказал он Айе. — Это тебе. От Мемфиса на память.
Айя надела подвеску поверх амулета Бастет — два кошачьих лика застучали друг о друга, когда она пошевелилась.— Спасибо, папа, — прошептала она.
Они вышли с рынка на небольшую площадь, где журчал фонтан — простая каменная чаша, из которой била вода.
Трое местных детей — мальчик и две девочки, чуть младше Айи, — возились у края, пуская самодельные кораблики из пальмовых листьев.
— Ты кто? — спросил мальчик, заметив Айю. — Ты не отсюда.
— Я… — Айя посмотрела на отца. Тот чуть качнул головой: не называй имени.
— Я путешествую, — сказала Айя осторожно. — С отцом.
— А кошка твоя умеет ловить рыбу? — спросила одна из девочек, показывая на Мию, которая сидела у ног Айи и лениво умывалась.
— Она умеет всё, — ответила Айя с гордостью.
— Покажи! — закричали дети.
Айя опустилась на корточки, почесала кошку за ухом. Та мурлыкнула, потянулась, потом вдруг встала, подошла к фонтану и запустила лапу в воду — ровно настолько, чтобы сбить кораблик, который плыл мимо.
Дети засмеялись. Айя — тоже.
Фараон стоял в стороне и смотрел на неё с лёгкой, грустной улыбкой.
— Она такая же, как мать, — сказал он себе под нос. — Такая же открытая. Такая же доверчивая.
Они попрощались с детьми и пошли дальше. Подошли к храму Птаха, когда солнце уже клонилось к закату.
Стены пилонов были красными — не от краски, а от света, который заливал их огнём. Огромные фигуры богов и фараонов, высеченные в камне, отбрасывали длинные тени, и казалось, что они движутся — медленно, величественно, как сами боги.
Айя запрокинула голову.
— Они такие… большие, — прошептала она.
— Это чтобы люди помнили, как малы по сравнению с богами, — сказал фараон.
— А мы войдём внутрь?
— В следующий раз. Сегодня поздно, и нам пора на корабль.
Айя кивнула, но не двинулась с места. Она смотрела на статую Птаха, видимую через проход в пилоне, — синего, в золотой короне, с жезлом в руке.
Кошка села рядом и тоже посмотрела на статую. И не чихнула. Не отвела взгляд.
— Она его признала, — тихо сказала Айя. — Она знает, что он бог.
— Возможно, — ответил фараон. — А может, ей просто нравится смотреть.
Он взял дочь за руку.
— Идём. Ночь близко.