Страница 43 из 88
Глава 34. Город на горизонте
Айя заметила его первой. Она стояла у борта, подставив лицо утреннему ветру, когда на горизонте, там, где река делала плавный поворот, возникла белая полоса.
Сначала она подумала, что это облако — низкое, плотное, не похожее на обычные. Но облака не отражаются в воде. А это — отражалось.
— Папа! — позвала она, не оборачиваясь. — Папа, смотри!
Фараон подошёл сзади, встал рядом, положил руку ей на плечо.
— Мемфис, — сказал он тихо. — Белые стены.
— Это… это весь город?
— Весь. И ещё больше за стенами.
Айя смотрела, не дыша.
Город рос на глазах — из белой полоски превращался в сверкающую гряду, которая, казалось, парила между небом и водой. Солнце било в стены так, что глазам становилось больно, и Айя прищурилась, но не отвела взгляда.
— Почему они белые? — спросила она.
— Известняк, — ответил Джабари, подходя с другой стороны. — Самый лучший. Его везут сюда из каменоломен. При солнце он сияет так, будто сам бог Ра его полировал.
Айя кивнула, хотя половины слов не поняла. Она запоминала не смысл — она запоминала ощущение: величие, восторг, страх пополам с радостью.
Она никогда не видела ничего большего, чем дворец в Уасете. А Мемфис был больше. Намного.
Корабль замедлил ход.
Гребцы работали ленивее — чувствовали, что путь почти пройден. Парус убрали, и теперь судно двигалось только за счёт течения и вёсел.
Айя видела теперь не только стены.
Вдоль берега тянулись причалы — десятки, сотни, кажется, бесконечные ряды деревянных помостов, у которых теснились корабли. Большие и маленькие, грузовые и пассажирские, военные и торговые. Она насчитала три десятка — и сбилась.
Между причалами сновали лодки — чёрные точки, похожие на жуков на поверхности воды. Люди на берегу казались муравьями: суетились, бегали, таскали мешки, кричали. Даже отсюда, с середины реки, Айя слышала шум — неразборчивый, но мощный, как шум водопада.
— Здесь всегда так шумно? — спросила она.
— Всегда, — ответил фараон. — Мемфис не спит никогда.
Когда корабль приблизился настолько, что стали видны лица людей на причале, Айя увидела его.
Храм.
Он возвышался над городом — огромный, каменный, с колоннами, которые уходили в небо, казалось, до самых облаков. Пилоны — две массивные башни у входа — были покрыты резьбой, и даже с реки Айя различала фигуры богов и фараонов, высеченные в камне.
— Это храм Птаха, — сказал фараон. — Главный в Мемфисе. Птах — бог-творец. Он создал мир силой мысли.— Силой мысли? — переспросила Айя.
— Сказал слово — и возникло всё. Небо, земля, люди, боги.
Айя посмотрела на храм по-новому. Если внутри этого здания живёт бог, который может создать мир одним словом… Как здесь не бояться?
Кошка, сидевшая у её ног, вдруг подняла голову, потянулась носом к ветру и громко чихнула.
— И тебе привет, — усмехнулся Джабари.
— Она чувствует богов, — серьёзно сказала Айя. — Она — кошка. Они всегда чувствуют.
Айя уже собиралась спросить, можно ли сойти на берег, когда Джабари взял её за плечо и развернул в другую сторону.
— Посмотри туда, — сказал он.
На юге, за городом, в мареве жаркого воздуха дрожали очертания.
Айя сначала не поняла, что видит. Какие-то странные холмы — слишком правильные, слишком острые, чтобы быть настоящими горами. Они поднимались из пустыни ровными треугольниками, и солнце подсвечивало их сзади, превращая в чёрные силуэты на фоне оранжевого неба.
— Это… это то, что я думаю? — прошептала Айя.
— Пирамиды, — сказал фараон. — Их построили древние боги. Они стояли здесь ещё до того, как Мемфис стал Мемфисом.
— Они такие старые?
— Старше, чем ты можешь представить.
Айя смотрела на пирамиды, и ей вдруг стало не по себе. Не страшно — нет. А как-то… маленько. Словно она — песчинка, а они — вечность.
Кошка прижалась к её ноге и громко замурлыкала.
— Ты права, — тихо сказала Айя, наклоняясь к ней. — Нечего бояться. Мы под защитой богини.
Корабль ткнулся в причал, и палуба вздрогнула.
Джабари спрыгнул на берег первым — перекинулся парой слов с портовым стражником, кивнул, вернулся.
— Можно сходить, — сказал он. — Но недалеко. И недолго. К вечеру отплываем.
Фараон взял Айю за руку.
— Пойдём, — сказал он. — Покажу тебе город.
Они сошли на берег — и Айя на мгновение зажмурилась. Солнце здесь было ярче, чем на воде. Воздух — гуще, тяжелее, пропитанный сотней запахов: рыбой, жареным мясом, благовониями, потом, верблюдами, чем-то сладким и чем-то кислым одновременно.
Кошка шла следом — не на руках, а сама, независимо, как и подобает настоящей кошке.
— Держись рядом, — сказал фараон. — И не говори никому, кто ты.
— Я помню, — кивнула Айя.
Она сделала шаг — первый шаг по чужой земле, по городу, который был старше её народа, старше её богов, старше самой памяти.
И улыбнулась.
— Идём, — сказала она. — Показывай.
Кошка мяукнула — требовательно, нетерпеливо.
И они пошли.