Страница 41 из 88
Г лава 33.Корабль Джабари
Айя проснулась затемно. Не от страха — от волнения. Такое щемящее, сладкое чувство, когда внутри всё замирает и хочется одновременно и плакать, и смеяться, и бежать куда-то без оглядки. Утренние птицы уже пели за окном, и ей тоже хотелось петь — ведь сегодня она впервые отправлялась в путешествие с любимым отцом и братом. Кошка сидела на подоконнике и внимательно смотрела на улицу.
Вскоре пришли служанки — помогли собраться. Из прислуги Айя взяла только двух девушек, которых рекомендовала кормилица, и саму кормилицу. Та тоже мечтала попасть в Бубастис на празднования в честь Бастет.
Джабари ждал её в соседней комнате. Он же вызвался нести её сумки с вещами.
— Как сказал отец, платьев много не бери, — напомнил он.
— Я помню, — кивнула Айя. — Драгоценности я вообще не брала.
Джабари одобрительно усмехнулся.
Фараон ждал их уже на борту. На нём была простая льняная одежда — без золота, без украшений, только тонкий кожаный пояс и сандалии. С виду — зажиточный вельможа, не больше. Но Айя знала: под этой скромной тканью — её отец. Самый могущественный человек в Египте.
Она слышала, как внизу, в порту, кричат грузчики. Как скрипят телеги. Как плещется вода о причальные столбы — тяжёлая, сонная, ещё не прогретая солнцем.
— Ну что, — прошептала Айя кошке, которая сидела у неё на руках. — Плывём?
Кошка моргнула. Медленно. С достоинством. Девочка приняла это за согласие.
— Готова? — спросил фараон, глядя на неё сверху вниз — но не строго, а тепло, как умеют смотреть только отцы.
— Готова, — кивнула она и крепче прижала к груди кошку.
Рядом с фараоном стоял Джабари — брат Айи, военный, командир этого корабля. Он был в полном облачении: кожаный доспех, короткий меч на поясе, накидка, расшитая знаком его отряда. Смуглый, поджарый, с обветренным лицом человека, который провёл в походах больше времени, чем во дворце.
Он улыбнулся сестре:
— Боишься?
— Нет, — ответила Айя твёрдо. — А ты?
Джабари рассмеялся — громко, открыто, как умеют смеяться только те, кто не привык прятать эмоции.
— Я свою реку знаю. Вдоль и поперёк изъездил.
— Тогда веди, — сказал фараон спокойно.
— А как называется твой корабль? — спросила Айя брата.
— «Хор Бехдетский», — ответил Джабари с гордостью. — Бог-сокол, который защищает фараона в битвах.
— А он защитит нас?
Джабари посмотрел на неё, улыбнулся и сказал:
— Он уже защищает.
Корабль всё ещё стоял у причала, покачиваясь на лёгкой волне, — длинный, узкий, с высокими бортами и резным носом, изображавшим голову сокола. Мачта была уже поднята, парус свёрнут и ждал ветра. На нижней палубе, запертые в деревянных «клетках», сидели гребцы — по двадцать с каждой стороны.
Айя замерла на трапе.
— Он… огромный, — выдохнула она.
— Это военный корабль, — сказал Джабари с гордостью. — Не какая-то там посудина для зерна.
Фараон положил руку на плечо дочери:
— Пойдём. Покажу тебе нашу каюту.
Отсек для фараона и его семьи был отделён от основной палубы плотной тканью — не столько для защиты, сколько для того, чтобы любопытные глаза не шарили по сторонам.
Внутри — чисто, просто, но с удобствами.
Два топчана с тростниковыми матрасами, покрытые свежими льняными простынями. Небольшой деревянный стол, на котором стояли глиняные чаши и кувшин с водой. В углу — сундук с одеждой и личными вещами. Над сундуком — маленькая полка с амулетами: глаз Уаджет, скарабей, фигурка кошки.
Кошка Айи, едва войдя, спрыгнула на пол, обошла каюту по периметру, обнюхала каждый угол — и забралась на топчан, свернувшись калачиком.
— Она уже дома, — усмехнулся Джабари.
— Она везде дома, — ответила Айя. — Она — кошка.
Корабль отчалил, когда солнце поднялось уже на две ладони над горизонтом.
Айя стояла у борта, держась за верёвочные поручни, и смотрела, как портовые постройки становятся всё меньше — сначала здания, потом пятно, потом точка на фоне голубого неба.
Ветер дул в спину — попутный, ласковый. Парус наполнился, надулся, и корабль пошёл быстрее, почти без крена.
— Нравится? — спросил фараон, подходя сзади.
— Очень, — выдохнула Айя. — Я никогда не думала, что можно быть на воде и не падать.
— Это корабль, а не бревно, — засмеялся Джабари издалека. — Тут не упадёшь.
— А если шторм? — спросила Айя серьёзно.
— На Ниле не бывает штормов, — ответил отец. — Бывает сильный ветер. Но мы его переждём у берега.
Айя кивнула, но кошку прижала чуть крепче.
Завтракали, когда солнце уже стояло высоко. Фараон не любил церемоний в походе — поэтому еду приносили прямо в каюту, не накрывая парадных столов. Но и походная еда оказалась вкусной.
Что было на столе:
Свежие лепёшки — тёплые, мягкие, с хрустящей корочкой. Их только что испекли в глиняной печи, установленной на корме. Мёд в маленькой плошке — густой, янтарный, с застывшими пузырьками. Сыр — белый, рассыпчатый, чуть солоноватый.
Инжир и финики — самые лучшие, из дворцовых запасов. Сладкие, почти приторные, с мелкими хрустящими косточками. Виноград — крупные ягоды, лопающиеся от малейшего нажатия, с прохладной, туго натянутой кожицей. Вино — разбавленное водой, потому что Айя ещё маленькая. Виноградный сок для неё был слишком сладким, поэтому отец разрешил ей попробовать вино — один глоток. В кувшине была и чистая вода. Жареная рыба — только что выловленная, ещё тёплая, пахнущая дымком и рекой.
— Вкусно? — спросил Джабари, уплетая за обе щеки.
— Очень, — сказала Айя, вытирая пальцы о льняную салфетку.
Кошка сидела рядом и сверлила её взглядом — требовала свою долю.
Айя бросила ей кусочек рыбы. Кошка поймала на лету — и съела с таким видом, будто сама разрешила себя покормить.
— Твоя богиня, — засмеялся фараон, качая головой.