Страница 132 из 208
– Не будет никакой победы, – сухо сказала она, глядя ему прямо в глаза. – Не будет вообще ничего.
Она увидела, как загорелись искры ярости в его глазах.
– Интересно, почему? – холодно спросил он.
– Потому что так не бывает, не бывает убийц на полдня.
– Значит, я теперь, по-твоему, убийца?
– Война – это убийство, групповое убийство. И как бы ты его ни называл, это грех, самый тяжкий грех.
– Ерунда!
Он хотел еще что-то сказать, но Соня его перебила:
– Ты не должен ехать, ты убьешь всех нас, меня, себя, любовь, Бога в себе. И он тебе этого не простит, – глаза ее стали стеклянными и смотрели сквозь него.
Кирилл встал и быстро прошел в прихожую. Соня услышала, как хлопнула наружная дверь. В квартире стало тихо, только старенький настольный будильник издавал слабое тик-так. Сонька сидела и смотрела на пустое кресло, в котором только что сидел Кирилл, оставив вмятину на подушке.
А Кирилл шел на вокзал, обалдевший от ее напора, угроз, ее жестких и взрослых глаз.
Глава 4
– Оторванцы в земле, можем гулять! – солдат лет 18-ти, коренной мириславец выливал себе в глотку остатки горькой из бутылки, шатаясь по коридорам бомбоубежища фабрики. Альфа хотел отвесить ему леща, только малец уже свалился на койку своего соседа, но перед этим успел заблевать весь сортир. «Зараза! Завтра драить будет всю фабрику, дурень», – командир батальона только сжал челюсти и ничего не сказал.
В городе под покровом ночи гудели моторы бронетехники, лязгали железом танки и слышалась стрельба. Шла вторая неделя войны. Первый батальон морской пехоты «Буря» под командованием капитана Кирилла Шиманского, позывной Альфа, стойко сражался с силами Атранской Независимой Республики в городе Мирислав. За последние четыре дня боев «Буря» нанесла противнику большой урон, отодвинув основную массу техники от города. Но главное, они выбили врага из промышленного района, где находилась их главная оборонительная зона, бывшая фабрика – нынешняя крепость. Несокрушимая крепость.
Бои в Мириславе имели не только тактическое, но и большое моральное значение для обеих сторон. Повстанцы впервые ощутили такой сильный натиск. А в «Буре» почувствовали вкус победы. Бойцы уверовали, что в стенах этой крепости им не проиграть. Боевой дух зашкаливал: молодые глушили водку, как школьники на выпускном, клялись не оставить на их земле ни единого оторванца. А бывалые ухмылялись и пораньше расходились спать: знали, что силы надо беречь и восстанавливать.
В тусклом свете маломощной лампочки под заржавевшим металлическим плафоном, Альфа и Коп, его зам, согнулись над картой, внимательно изучая ее. Настроение у Кирилла было приподнятое, даже веселое. Старший лейтенант Максим Копач был его другом еще с военной академии. Повезло так повезло комбату Шиманскому: сражаться вместе с другом, с которым бычки на двоих курили в ожидании жалованья – все равно, что выиграть в лотерею. Кирилл и Максим были близкими друг другу людьми, братьями.
Крепкого телосложения, с обветренным от холода небритым лицом и острым сверлящим взглядом, Коп был опытным военным, с расчетливым и несгибаемым характером.
Альфа выпрямился и слегка потянулся.
– С рассветом выдвигаемся на позицию, – сказал он и поставил метку на карте.
Коп коротко кивнул и дал приказ по рации:
– Паша Маше шапкой машет.
Что для солдат означало: быть готовым к бою, а пока отдыхать. Удивительно, но пьянки не мешали дисциплине на войне. Звуки бомбежек магическим образом отрезвляли. Сколько не лей в себя спирта, а все равно через час будешь «стеклым, как трезвышко».
Альфа был доволен, если так и дальше пойдет, они выдавят врага довольно скоро. Как он и предполагал. Он сплюнул через левое плечо, чтобы не сглазить, и налил себе ароматный кофе из машинки. Кофе приятно взбадривал, мысль о победе над южанами откровенно грела.
Справа от себя он заметил молоденького сержанта. Тот неподвижно сидел на скамейке и смотрел в никуда. Пот капал со лба, руки тряслись. Он сцепил их, чтобы унять дрожь, но едва дышал от страха. Новобранец, только что заступивший на службу, и, конечно, это была его первая война. Вчерашний курсант-отличник с открытым и слегка наивным взглядом вдруг осознал серьезность ситуации. Коп тоже смотрел на него.
– Ты чего, Ромео? – Копач помахал рукой перед лицом лейтенанта. – Эй, Аркаш!
– Да я… – парень лишь нервно моргнул, не шелохнувшись телом.
– Может, тебе кофейку или водички, а? Или, может, водочки? Не годится так, надо в себя прийти.
– Да не… – посмотрел на Копа и Альфу, словно впервые в жизни увидел их.
– Нам тут такие бойцы не нужны, понимаешь? Ты ж только утром геройствовал. Куда запал девался-то?
– По мне стреляли! – ответил боец.
– Да ну? – Коп хлопнул руками. – Вот так дела!
Ромео побагровел.
– Братан, у тебя в руках оружие! Во какая вещь, – и он выставил вверх большой палец. – В следующий раз иди и убей их всех! Понял?
Ромео кивнул головой.
– Тебя чему в училище учили? – поинтересовался Альфа, с любопытством слушая их разговор.
Ромео сосредоточился, вспоминал.
– Ну, картошку чистить, снег разгребать.
– То есть, – остановил его Альфа, – придет враг, ты ему и дорогу расчистишь, и жрать дашь.
В бункере раздался хохот.
– Ты вообще зачем здесь? – терпеливо спросил Альфа.
– Как? С повстанцами воевать.
– Ты с повстанцами, а мы против, – Ромео заморгал еще чаще. – За Ратскую землю ты сражаешься, мать твою, понятно? Может, записать тебе на лбу? Или на хрен набить татуировку? – Кирилл начал выходить из себя.
В воздухе повисла тишина.
– Короче, уймись, трясешься тут как осиновый лист, славный боец Ратьи!
Ромео вскочил и моментально пришел в себя.
– Так это я не за себя трясусь, товарищ капитан!
– Не понял.
– Не за себя, говорю, трясусь.
– А за кого? – вздохнул Альфа, ожидая очередной ереси.
– За противника, который еще не знает, что я уже иду!
Батальон заржал. Кирилл поперхнулся, и пролил на себя обжигающий кофе. Хорошо, что привык к горькому, без сахара.
– Вот засранец, – сквозь слезы прокашлял он. – Иди давай, отдыхай.
– Так точно, – отрапортовал Ромео. Но остался на месте. Вытащив телефон, он стал что-то быстро писать. Через минуту плечи его свободно опустились, мышцы шеи расслабились и на лице засветилась улыбка.