Страница 95 из 125
Только Илюшин с его почти фотографической памятью мог выполнить эту задачу. Каждый, кто заезжает на парковку, будет занесен в его картотеку лиц, отпечатан на сетчатке, выжжен на изнанке век. Макар не забудет ни одной физиономии. Вряд ли Скрипач встревожится, увидев его. Курящий человек привлекает мало внимания. Нет ничего естественнее курильщика, который хочет подымить, прежде чем вернуться к своей машине.
И все это не имело никакого смысла, если Скрипач не приехал.
— Или приехал и давно ушел, – вслух сказал Сергей.
Его задача была и проще, чем у Макара, и в то же время сложнее. Ни один автомобиль не должен покинуть парковку, пока они не убедятся, что мальчика внутри нет. Было заведомо ясно, что это невыполнимо. Сколько он мог торчать здесь? Сорок минут? Два часа, если повезет и поблизости не окажется эвакуатора? «Простоишь сколько сможешь», – сказал Макар, и Сергей не стал возражать.
Что им еще оставалось?
Он с завистью подумал о Давыдове. У которого есть люди, ресурсы, время, в конце концов.. Только Илюшина у него нет.
А Илюшин был убежден, что следователь ошибся, что он дурак, если купился на угонщика, не способного поделить с женой собственного ребенка. Илюшин сказал, что Скрипач не исчезнет, пригнав сюда машину, что в этот раз он обязательно должен остаться и проверить, состоится ли передача. «Это почему еще?» – спросил Сергей. Вместо ответа Макар ткнул в термометр.
«Потому что минус восемь, – сказал он так, словно это все объясняло. – А к вечеру обещают минус двенадцать. Ты понимаешь, что это означает? В машине будет холодно. Через час температура с двадцати понизится до десяти градусов. Еще через пару часов упадет до нуля. Задача для третьего класса: через какое время в багажнике автомобиля спящий подросток замерзнет насмерть? Серафим стоит дорого. Если Малявин не явится вовремя, Скрипач увезет Чаянова и продаст другому клиенту».
«Тогда он и на предыдущих передачах должен был оставаться поблизости, – возразил Сергей. – Даже если было бы плюс двадцать. Если заказчик не приходит, парень просыпается в чужой машине – и что дальше?»
«Вот именно, – сказал Макар. – Он выбирается наружу и рассказывает о милом дядечке, который попросил его о какой-то мелкой услуге, после чего мальчик потерял сознание, а очнулся уже в багажнике. А также описывает его физиономию. Я ошибался. Скрипач не уезжал, пока клиент не забирал свой груз. Он постоянно крутился где-то поодаль. Если бы Малявин не умер так не вовремя, рано или поздно он вспомнил бы этого человека».
К шлагбауму подкатился темно-синий «рено» с вмятиной на бампере. На водительском месте сидела женщина лет сорока – короткая стрижка, недовольное выражение лица, – а рядом, судя по такому же недовольному лицу, ее муж.
Женщина сунула талон в прорезь. Шлагбаум открылся. Она изо всех сил засигналила, требуя, чтобы Сергей убрался с дороги.
Он вышел и направился к «рено». Все это время она не переставала отчаянно сигналить.
— Извините. Застрял, – сказал Сергей, наклонившись к ее окну.
— Как это – застрял? Вы издеваетесь, что ли? Отъезжайте в сторону, мужчина, мозги мне не делайте!
Салон грязный, на заднем сиденье валяется куча шмотья, в том числе потертая куртка маленького размера. Детского сиденья нет. От ее спутника разит перегаром.
— Серьезно, что-то с коробкой, – виновато сказал Сергей. – Извините.
— Я что, из-за твоей коробки должна тут торчать? – возмутилась женщина. – Мы опаздываем!
— Вызвал эвакуатор, жду, – соврал он.
Толстяк не без труда выбрался из «рено» и сфокусировал на Бабкине мутный взгляд.
— Ну открывай капот, что ли. Поглядим, что у тебя стряслось.
* * *
Скрипач крутился не поодаль. Скрипач переходил в бизнес-центр, где даже по воскресеньям работала кофейня, улыбался девочкам за стойкой, медленно цедил в течение часа свой кофе вприкуску с чизкейком, возвращался на парковку, проверял, что машина с грузом исчезла, и спокойно уезжал. Эта схема никогда не давала сбоев.
Прозвище он придумал себе сам. Взял, между прочим, в честь любимого фильма. «Скрипач! Клептоманщик ты мой! Ты же гравицапу свистнул!» Перед тем как выйти из дома с грузом, всегда повторял вслух: «Пошли, Скрипач, в открытый космос».
Сегодня, кстати, забыл сказать эту фразу. Задумался. Накануне вечером клиент не подтвердил воскресную встречу, и это его беспокоило.
Клиент называл себя Бенуа. Претенциозно и вычурно. «Художник», – презрительно думал Скрипач. Презрение относилось не к профессии, а к выбранному нику. Зачем палиться? Зачем вообще выдавать хоть какую-то информацию о себе? Люди идиоты.
Сам он, например, не то что скрипки в руках не держал, – даже нотной грамоты не знал.
Однако в остальном Бенуа вел себя безупречно. Никогда не торговался. Груз забирал вовремя. Ему можно было выкатить любую цену – он соглашался на все. Скрипач старался не зарываться, но, в конце концов, заказы действительно были неординарными. Не просто малолетка, а малолетка со специфическим экстерьером. Благодаря своей профессии – официальной, под которой его знали в обычном мире, – он имел возможность ежегодно отсматривать сотни детей. Те, к которым питал пристрастие Бенуа, встречались редко. Очень редко.
Настолько, что, увидев Серафима Чаянова, Скрипач не поверил своим глазам. Это была даже не улыбка Фортуны, а ее звенящий смех, адресованный только ему одному. Он отправил фотографию мальчика клиенту и широко ухмыльнулся, получив в ответном сообщении единственное слово: «Сколько?»
Обычный ценник Скрипач умножил на три. А мог бы и на пять – Бенуа заплатил бы. Скрипач глубоко презирал своих клиентов, но не за то, что они творили с детьми, а за их беспомощность. Эти инвалиды не в состоянии были даже кошку увести с улицы! Они прибегали к его помощи, они умоляли его о новой дозе своего дурмана; им недостаточно было фильмов или реалистичных кукол, они мечтали вмазаться, ничего для этого не делая. Дегенераты.. Кто хочет свежее мясо, тот сам добывает себе мясо, – так обстояли дела в том мире, где вырос Скрипач. Он принимал от этих людей деньги, на которые безбедно жил до следующего заказа, и про себя называл их «моя голубятня».
Когда поступал заказ на конкретного малька, он начинал подготовку загодя. У Скрипача за годы выработался собственный словарь. Первый этап – примерка. Он выяснял о жертве все, что только можно: вес, рост, привычки, увлечения, характер.. Подготовительная часть могла занять месяц, а могла и полгода.