Страница 94 из 125
— А охрана? – возразил Сергей. – У охраны поселка, по-твоему, не должно возникнуть вопросов? Малявин водит «мерседес», а тут вдруг пришкандыбал на «фольксвагене».
— Малявин может позволить себе хоть на ишаке, как ты выражаешься, пришкандыбать. На чем он разъезжает, это его дело, и охраны поселка оно не касается. Но скорее всего, они вообще ничего не замечали, потому что он открывал ворота собственным брелоком.
— А потом? Тачка не числится в угоне.
— Малявин отгоняет «фольксваген» на прежнее место и уезжает на такси. Скрипач прогоняет салон через химчистку и возвращает туда, где она и была. Скорее всего, он сам никакого отношения к этому уже не имеет.
— Тачку могут тормознуть гайцы, – упорствовал Бабкин. – А ты сорок раз повторил, что он осторожен.
— Отболтается или сунет взятку. Соврет, что взял у друга покататься! На какой-то риск ему неизбежно приходится идти. Но этот способ гарантирует, что он не будет встречаться с клиентом.
Они встали на светофоре, и Сергей огляделся. Всю дорогу его не оставляло странное ощущение. Он вел очень аккуратно, держал дистанцию вдвое больше привычного, и все равно не мог отделаться от смутного беспокойства.
— Если ты прав, талон мог остаться у Малявина от той поездки, когда он возвращал машину.
— Мог, – согласился Макар. – Но Скрипачу в жизни не найти такого же подходящего места, как эта парковка. Передача груза – самая уязвимая часть его плана. Он сообразил, как вообще ничего лично не передавать. Пригнал машину, прикрепил ключ магнитом к днищу, развернулся, ушел. Все!
Илюшин развел руками, как будто ждал аплодисментов.
— Хорошо, допустим. – Сергей тронулся, зыркая по сторонам с удвоенной внимательностью. – Допустим, все так, как ты говоришь. И что ты предлагаешь делать, когда мы окажемся на месте?
— Я думаю, сделаем так.. – начал Илюшин и вдруг резко подался вперед. – Серега, это что там такое – перекрытие?!
Бабкин разглядел впереди две патрульные машины, пустой проспект за ними – и бессильно выругался.
* * *
Они потеряли не полчаса, как он опасался, и даже не час. Когда мимо пронесся кортеж, часы показывали половину третьего. Илюшин дважды порывался выбраться из машины, однако Сергей рявкнул, что никуда он один не пойдет, потому что это, мать твою, не мелкая криминальная шпана, как ты сам объяснил Давыдову, а опасный хрен с железными нервами, и одному там делать нечего.
Бабкин всерьез боялся, что они не вытащат мальчика живым. И не меньше этого – что Скрипач уйдет, как исчезал прежде.
Но намного больше он боялся потерять напарника.
Остаток маршрута он гнал как сумасшедший. Навигатор предупреждал, что они превышают скорость; на пятом потенциальном штрафе Сергей перестал их считать.
Но они все равно опоздали.
Не было никаких подтверждений тому, что Скрипач собирается передать Серафима Малявину в то же время, что и два года назад. Илюшин говорил, что люди типа Скрипача часто из суеверных соображений повторяют те же пути, которые один раз уже принесли удачу. На этом предположении и стояла его убежденность. На этом – и на старом талоне с полустершимися цифрами.
В том, что касается суеверности, Бабкин с ним не спорил. Но суеверность – это ритуалы. Поплевать через левое плечо перед выходом, захватить амулет, приносящий удачу.. Какая-то часть его разума говорила, что нет смысла действовать, руководствуясь слабыми косвенными доказательствами. Время, отмеченное на талоне, – смехотворная зацепка. Прав, тысячу раз прав Давыдов.
Другая часть возражала, что выбора у них нет. Они всего лишь пытаются играть теми картами, которые им раздали. Вернее, теми, которые сумели выцарапать у провидения. Все строилось на случайности. В то же время одно совпадение цепляло другое, петля вытягивала следующую, и Сергей ощущал в стохастическом нагромождении событий внятный оттенок неизбежности. Непривычное чувство. «А Илюшин что же, постоянно так живет?» – подумал он и тут же выкинул эту мысль из головы.
Были дела и поважнее.
Издалека парковка выглядела как приплюснутая шляпка гигантского гриба. Старый бурый шампиньон с прогрызенными в нем ходами. Свет, который утром отсыпали им так щедро, совершенно исчез. Темнота еще не наступила, но вокруг установился какой-то световой вакуум. В нем не было теней. Даже предметы утратили объем. Они оказались в плоском сером мире, странным образом почти лишенном звука. По крайней мере, когда Сергей резко затормозил, он не услышал привычного визга шин.
Одним движением руля он швырнул машину поперек выезда, прямо перед шлагбаумом. Тяжелый черный джип перевалился через бордюры, как старый морж, выползший на берег по камням, и замер.
Идею Сергею подсказало расположение въезда и выезда. Они были с разных сторон здания. Заезжающие не могли увидеть тех, кто покидал парковку. Поняв это, Бабкин полностью перегородил выезд, заглушил двигатель и вытащил ключ из замка зажигания.
Илюшин быстро сказал:
— Вызовут полицию.
— Пока они сюда дотащатся, еще два часа пройдет.
— Патруль – да. А чоповцы прискачут сразу.
— Начхать! Разберусь как-нибудь. Топай.
Его по-прежнему не оставляло ощущение, будто он что-то упустил.
Макар нахлобучил кепку, возникшую у него в руках неведомо откуда, сунул рацию в карман и бросил:
— Ни пуха!
— Катись к черту! – отозвался Сергей. – Стой! Сигареты возьми!
Макар взял пачку, одернул куцую курточку, которую надел вместо своего пальто, и вышел. Огибая капот машины, Илюшин выглядел еще самим собой. Но чем дальше он уходил, тем сильнее менялся. Плечи ссутулились, голова ушла в плечи. Походка стала дерганой, подпрыгивающей. На свет явился суетливый ханурик – из тех, на которых никому не хочется бросать второй взгляд. Он нырнул в темный зев парковки и исчез.
Сергей знал, что произойдет дальше. Ханурик вынырнет на другой стороне. Он займет наблюдательный пункт возле шлагбаума, где притормаживают машины на въезде. Опустить водительское стекло. Протянуть руку. Нажать кнопку. Получить талон. Это занимает не меньше двадцати секунд. У незаметного паренька в кепке есть целых двадцать секунд, и он использует их с единственной целью – посмотреть на водителя.