Страница 93 из 125
Утро показалось ему аномально светлым – как будто за ночь перед окном вырубили все деревья. В первую минуту после пробуждения Сергей подумал, что выпал снег. Но снега не было. Только оказавшись на улице с Цыганом, он понял, что температура за ночь упала ниже нуля. Опавшие листья не сминались, а похрустывали под ногами. Он шел по тротуару, как будто заваленному фантиками. Почему-то болела голова.
Наскоро позавтракав, он домчался до Макара по пустой воскресной дороге. Часы показывали начало одиннадцатого, когда они наконец получили полную информацию, включая адрес и жизнеописание Шакунаева.
Тогда же позвонил Давыдов.
После вчерашних поездок, бесконечного обыска и мутного ночного сна голова у Бабкина раскалывалась все сильнее. Он подумал, что больше всего хотел бы сейчас оказаться дома, уснуть на собственном диване, и чтобы Алиса гулила, Маша вполголоса уговаривала ее не шуметь, цокал по паркету Цыган и все эти звуки доносились до него, будто сквозь толщу воды, как если бы одним полушарием он спал, а вторым просто знал, что у них все хорошо, все в порядке, и он внутри этого порядка, он – его часть. Сергей готов был выделить половину мозга под это знание.
Но эти мысли были не совсем искренними. Больше всего Сергей хотел отыскать Серафима Чаянова. И защелкнуть наручники на человеке, который уводил за собой чужих детей.
Про Шакунаева следователь уже знал. Как выяснилось, позвонил он по единственной причине: предупредить, чтобы они не появлялись возле подозреваемого. Из этого Бабкин с Макаром заключили неоспоримо только одно: сегодня Шакунаева планируют брать. С обыском нагрянут не только к нему, но и к его родителям.
— Вы серьезно? – Макар утратил свою обычную учтивость. – На Шакунаева заведено два административных дела. Подчеркиваю: административных, а не уголовных. Он неоднократно увозил и прятал от жены их совместного ребенка.
— А также угонял тачки, разбирал их и продавал, – хладнокровно сказал Давыдов. – Две судимости за кражи, обвинение в поджоге, условный срок за вождение в пьяном виде.. Тебе мало, что ли?
— И каким же образом этот проходимец попал у вас на роль Скрипача?
— А почему бы Скрипачу не быть проходимцем?
Илюшин замолчал, будто утратив дар речи. По его озадаченному лицу Бабкин понял, что Макар взвешивает, провокация это или нет.
— Целых полтора десятка лет о Скрипаче ничего не было известно, – наконец сказал он. – Даже Малявин, постоянный клиент, ни разу его не видел. Не знает в лицо. Понятия не имеет, сколько ему лет. Он не светился на камерах – это значит, что у него была или до сих пор имеется регулярно обновляемая карта их расположения. Из всего этого следует, что мы имеем дело с человеком расчетливым, скрытным, умным и очень хитрым. Шакунаев – это мелкая криминальная шпана. Неуравновешенный и дурной. Какие переводы криптовалютой!
— Тебе бы Ветхий Завет почитать, – посоветовал Давыдов. – Заповеди всякие. Не создавай себе кумира, например. Ты сотворил из Скрипача какого-то сверхчеловека. А он обычный выродок. Не пошел у него угон машин – занялся похищением детей, вот и все. Преступный элемент – он вообще не большого ума в целом, как показывает практика, а все эти Арсены Люпены – чистая фантазия. В реальной жизни таких один на сто тысяч. А остальные – идиоты или безвольные неудачники, отбросы и мусор. Ты себе иллюзию создал и зачем-то держишься за нее – ну, видимо, чтобы оправдать как-то смысл вашего расследования, я просто не вижу других причин. Хотя зачем его оправдывать – это тоже большой вопрос, который ты должен сам себе задать.
Давыдов говорил с Макаром почти отеческим увещевательным тоном. Словно признал в нем пусть и непутевого, но талантливого подростка и делает скидку на его молодость.
— Скрипач никогда так глупо не засветился бы, – раздельно повторил Макар. – Передача должна произойти сегодня, и есть большая вероятность, что ребенка привезут на ту же парковку, что и в прошлый раз. Надо ждать его там, поставить людей на входах, всех впускать, никого не выпускать.
— Вот и займись, – снисходительно разрешил Давыдов, и в трубке раздались гудки.
— Беру обратно свои слова, – сказал обозленный Макар. – Мозгов у Давыдова все-таки нет. Скрипач не станет повторяться! Это не его машина, он ее просто угнал, и использовалась она один-единственный раз. Может, у него личные счеты с Шакунаевым.. Хотя нет, никаких связей у них тоже не может быть, чтобы этот угонщик и вовлеченный отец ненароком не упомянул его где не следует.
Сергей взглянул на часы.
— К черту Давыдова. Давай решать, что делать.
Хуже всего, что он прекрасно понимал: Давыдов может оказаться прав. Версия Макара строилась на хрупких допущениях. Неуловимость Скрипача могла объясняться случайностью. Тогда они сами создали и раздули вокруг него миф и гоняются теперь за мифом, пока Давыдов кропотливо движется к цели – деловитый жук, катящий перед собой навозный шар.
Каковы шансы, что Серафим Чаянов сидит в подвале у родителей угонщика? Бабкин не имел привычки врать себе. Он поразмыслил и оценил их как семьдесят к тридцати. Шакунаев привезет мальчика на парковку и перетащит его в другую машину – в машину Малявина. Вот и всё. Никаких сложных схем, никаких обменов. Один следит, не появится ли случайный свидетель, а второй в это время управляется с грузом. Полторы минуты – и каждый возвращается за руль и разъезжается по своим делам.
Илюшин пошел по комнате с такой скоростью, что у Сергея замельтешило в глазах. Казалось, сейчас перед ним будет исполнен трюк мотоциклистов, когда они, разогнавшись, проносятся по стенам.
Остановившись так же внезапно, как начал движение, Макар обернулся к нему:
— Поехали. Ствол возьми.
— Еще не хватало, – проворчал Бабкин, пристегивая кобуру.
От утренней малолюдности не осталось и следа. Два часа назад ему казалось, что все автомобилисты впали в спячку. Сейчас он не мог отделаться от ощущения, что вся Москва дружно куда-то поехала.
— Скрипач доставляет свой груз на чужой машине, – пристегнувшись, возбужденно сказал Макар. – Каждый раз использует новые. Он выбирает те, владелец которых по какой-то причине не сможет заявить об угоне. Например, сидит в тюрьме. Что происходит дальше: он привозит мальчика на парковку, прячет ключ в условленном месте – допустим, под крылом, – и пересаживается в другую машину, которую пригнал туда заранее. Все. Клиент приезжает, вынимает ключ, садится за руль, отгоняет машину к себе домой.