Страница 75 из 125
— И чего, электроды ему к яйцам прицепить? Это все фантазии. Не говоря о том, что Давыдов нас сожрет заживо за такие выкрутасы. Ладно, а если с другой стороны подойти? – Он взял карандаш и начертил волнистую линию, бегущую от нарисованного домика к краю листа. – Если мы правы, Чаянова должны каким-то образом привезти к Малявину, так? Не на вертолете же его спустят. Какие тачки юзает Скрипач? Фургончик доставки, например, питьевой воды..
— Запросто. Но скорее всего, машина будет самая неприметная – из тех, на которых разъезжают строители. Может быть, каршеринг?
— Каршеринг, доставка плова – неважно. Эту машину можно перехватить.
Макар запустил пальцы в волосы и посвистел.
— Черт, идея неплоха! Но как ты себе представляешь ее осуществление? Поставим засаду возле малявинского коттеджа? Допустим, остановили мы фургон доставки. Перегородили ему дорогу. И что дальше? Он заблокировал изнутри двери и в панике звонит в полицию с криком, что на него напали бандиты. А если у него в фургоне пицца, а не связанный ребенок? А если Малявин решит перенести доставку на две недели? Нет, это все какой-то Дикий Запад.
Бабкин посопел, но спорить не стал. Макар был прав: идея не стоила выеденного яйца.
Абсурдность происходящего не давала ему покоя. Они вычислили заказчика. Знают его адрес. Они практически уверены, что Серафим Чаянов еще не у него. И не могут ничего с этим сделать!
— Давыдов, собака! Перестраховщик.. Чего он ждет, я не понимаю? Когда ему на блюдечке принесут извращенца? Или когда труп Чаянова всплывет по весне?
— Хладнокровнее, мой необузданный друг. У Давыдова могут быть свои соображения, в которые он не обязан нас посвящать. Ну хорошо, машина доставки отпадает. Какие еще могут быть доказательства причастности Малявина к убийствам детей? Теоретически?
Бабкин стал смотреть на рисунок, такой славный рисунок с домиком, вьющейся дорожкой и высоким заборчиком.. Обустрой подвал, не пожалей средств на звукоизоляцию – и можешь предаваться порокам под собственной крышей. Слабость этого плана в том, что если тебя возьмут, уже не отвертишься. Но ведь никто из этих извергов не собирается попадаться. И отчасти их самоуверенность оправданна. Вот, пожалуйста: они ткнули пальцем в Малявина, вытащили поганое рыло на божий свет – и что?
Сколько за окном воздуха и старого золота. И эти золото и воздух в равной мере выданы и ему, частному сыщику, и человеку, который в эту минуту смотрит в окно больничной палаты. Или спит. Или лежит, зажмурившись, и под храп с соседних коек вызывает перед глазами образ мальчика, который вот-вот окажется у него в руках.
«Это у тебя был бы храп с соседних коек, – поправил себя Сергей. – А Малявин лежит в отдельной палате, светлой, чистой и просторной».
Он вспомнил себя несколько дней назад – как решил, что поиски Чаянова станут хорошей возможностью переключиться с предыдущего дела, – и невольно засмеялся. Поразительно: каждый раз, когда нам показывают себя прежних, видишь каких-то дураков.
И в это мгновение его осенило.
— Макар! Ты сказал, Малявин должен был подготовиться к приезду Серафима..
— Скорее всего.
— Как именно? – Сергей напряженно подался к нему.
— Не знаю.. – Илюшин недоуменно взглянул на него. – Зависит от того, что он делает с детьми. Если это только съемки, ему даже камера не нужна: он может все писать на смартфон.
— А если не только? Что, если ему требуются какие-то атрибуты? Например, он играет роль, не знаю, Нерона. А мальчика заставляет изображать раба. Что ему тогда нужно? Допустим, венок и тога, да? Может быть, у него есть запас реквизита. А если нет? Где он его берет?
Взгляд Макара на мгновение расфокусировался.
— Серега, ты гений.. – медленно сказал он. – Реквизит Малявин должен где-то купить.
Илюшин вскочил и быстро зашагал по комнате, с поразительной ловкостью избегая углов. Стулья как будто втягивали ножки при его приближении. Стол съежился и притих.
Бабкин каждый раз наблюдал за этим фокусом с неослабевающим восторгом. В свое время он настоял на том, чтобы Илюшин регулярно занимался с тренером по боевым единоборствам. Тренера Сергей выбирал с такой основательностью, с какой в прежние времена выбирали жениха для дочери. Бабкина, не склонного ни к тревожности, ни к пустому фантазированию, время от времени посещал страх, что Илюшин либо вывалится из окна своего двадцать пятого этажа, либо будет глупо и нелепо забит до смерти где-нибудь в подворотне пьяным отребьем.
Вместо того чтобы разбираться с происхождением этих страхов, Сергей первым делом поставил в окно пуленепробиваемое стекло. А Илюшина отправил на тренировки.
Результат занятий единоборствами оказался неожиданным даже для него. Макар всегда отличался ловкостью. Недостаток физической силы он компенсировал поразительной увертливостью. Сергей несколько раз приставал к нему с расспросами, не обучали ли его в детстве. Подобные ухватки он когда-то наблюдал у маленьких ворят. Этих детей могли начать бить в любую минуту – и свои, и чужие. Человек, с малолетства привыкший уворачиваться от ударов, обретает шестое чувство: он кожей ощущает, откуда ему прилетит.
«Бабушка полотенцем стегала, земля ей пухом», – со светлой улыбкой отвечал Макар.
После года тренировок Илюшин в любой схватке демонстрировал пластику речного угря. Или, может быть, ласки. Бабкин не знал, как дерутся ласки. Но на ум приходило именно сравнение с чем-то длинным, некрупным и неожиданно опасным. Илюшин выскальзывал из захватов, удары наносил внезапно и очень точно и вообще оказался крайне неприятным противником.
Он мерил комнату шагами, повторяя: «Реквизит, реквизит..» Наконец остановился и уставился на Бабкина, щелкнув пальцами:
— Для начала нам нужен Михаил Гройс!
* * *
Пришлось ехать. Ехать, а не обсуждать по телефону, хотя разговора было на десять минут. А все потому, что старый мерзавец внятно сообщил: если у них есть к нему дело, он готов обсудить его лично, а вот говорить по бесовской трубке – увольте, это не ко мне.
Так и сказал, между прочим: бесовская трубка. Глумливый черт! Правда, Илюшин предположил, что Гройс чего-то боится. Но Сергей этому не поверил. Чего он там может бояться, на восьмом-то десятке..
Макар оделся щеголем. Футболку заменил на белоснежную рубашку и даже, к изумлению Бабкина, ловко продел в манжеты запонки в виде совиной головы.
— Ну ты еще галстук повяжи, – предложил Сергей.
В галстуке он видел Макара единственный раз в жизни – на своей свадьбе.