Страница 59 из 125
Глава 6 Мальчики
Снилось, что он мышонок. Серый хвостик, облезлые бока, и грызет цементную стену, а она под его острыми зубками крошится, как твердый сухарь. По длинному лазу, по извилистому ходу он ползет, застревает, снова ползет, проталкивается, словно вот-вот родится где-то в новом небывалом месте – и вываливается в очередной камере. Внутри другие мыши, смотрят на него. Одна точит что-то длинными резцами и не прекращает своего занятия, даже когда он кидается к другой стене. Снова грызть, снова ввинчиваться в бетонный лаз – а там, за удушливой теснотой, не свобода, а новая камера. А за ней и еще одна, и еще, и везде по три мыши: смотрят на него, но в их черных глазках он ничего не может прочесть. Стена за стеной, лаз за лазом, и вот ему уже кажется, что они нанизаны, точно бусы, на прогрызенную им нить, и он лишь пробивает новые ходы по кругу, и это будет длиться бесконечно..
Как вдруг из очередной дыры он вываливается прямо в свою комнату. Сидит на ковре, ошеломленный, притихший, и прижимает уши.
Вот его шведская стенка. Вот витрина с машинками. Вот кровать с голубым покрывалом. Он принюхивается – не обман ли? Но пахнет родным, теплым, всегдашним, и проплешинки на ковре – его собственные, он их выбрил папиной бритвой, когда готовил трассу для гонок, мама очень смеялась.
Дверь распахивается – и входят родители. Мама в платье. Папа в домашней рубашке. Он цепенеет, и горло сковывает ужас: а вдруг морок? Вдруг родители растают, как дым, и на их месте вырастут знакомые жуткие фигуры..
— Господи, Андрюша, это что? – говорит мама, но в голосе ее вместо счастья узнавания сгущается омерзение. – Ты посмотри! Откуда в нашем доме крыса?
Она визжит, она бьет по ковру, его подбрасывает вверх, и вот он летит, а папа пытается попасть по нему тапочкой, и оба они кричат, перекрикивая его умоляющий шепот:
— Крыса! Крыса! Пошла вон, грязная крыса!
— Мерзкий крысеныш!
— УБИРАЙСЯ В СВОЙ ПОДВАЛ!
Он несется прочь, одуревший от ужаса и горя, и стена принимает его как родного, сжимает, шепчет ему на ухо загадочки, подбрасывает цементные крошки, и в ее норах, как в сотах, ворочаются еще десятки мышат.
* * *
— Если вы меня слышите.. Пожалуйста, спасите нас. Мы сидим в подвале, нас тут трое: Гена, Макар и я. Меня зовут Саня Симонцев, мне тринадцать лет. Макару – четырнадцать, Гене – пятнадцать. Его фамилия Рудной, Геннадий Рудной. Он жил в селе Бережковое. Моя мама – Марина Симонцева, папа – Андрей, а бабушка – Нина Аркадьевна, мы живем на улице Максимова, дом тринадцать, строение три, квартира двадцать восемь. Найдите их, пожалуйста. Нас тут бьют и скоро могут совсем убить. Если вы меня слышите..
* * *
— Когда вырасту, хочу, чтобы у меня был такой кореш, как Генка, – сказал Макар.
Рудной дежурил, а они болтали о том, что станут делать, выйдя отсюда.
Как-то само собой утвердилось, что это обязательно случится, просто не скоро. Все трое часто фантазировали об этом отдаленном будущем. Генка с уверенностью говорил, что уедет в город. «Там хорошо – сам себе хозяин. А на земле пахать.. Ну нафиг. Напахался уже». Илюшин вдохновенно обсуждал тачки, которые купит неизвестно с каких денег. Симонцев слушал. Все его мечты заканчивались на том, что он выходит из этого дома и стоит почему-то босиком на пыльной грунтовой дороге. А вокруг лето, Чума с Кабаном исчезли навсегда, и он просто ждет неизвестно чего, перед тем как пойти в любую сторону. Это мгновение – за миг до выбора, до первого шага – было наполнено счастьем, которое он не мог описать. И не видел смысла.
Саня приподнялся и поправил сбившуюся складку. На пол стаскивали одеяла со всех коек, ложились голова к голове и рассматривали потолок. Илюшин пообещал нацарапать на нем солнце, но, когда уломал Рудного подержать его на плечах, вместо солнца получилась странная фигура, напоминавшая дерево с пышной кроной. Постановили считать, что это атомный гриб.
— Кореш типа Гены? Шутишь?
— Ни разу. Сам подумай: он здоровый, сильный, не особо умный.. И делает все, как я скажу! – Илюшин негромко засмеялся. – Плохо, что ли? Его малость поднатаскать – и готовый телохранитель.
Теперь уже засмеялся Саня:
— Энд а-а-а-а-ай вил олвейз лав ю-у-у-у! – провыл он, дурачась. – На фига тебе телохранитель?
— Пригодился бы, – уронил Макар.
Обычно Симонцев старался не приставать к другу с расспросами. Но тут не смог удержаться:
— Серьезно, зачем? Ты вроде бы и так можешь отбиться от любого.
— Не в том дело, чтобы отбиться.
Илюшин замолчал надолго. Саня уже решил, что продолжения не последует, но тут Макар снова заговорил:
— Артур постоянно ставил меня в пару с Ваней Беленьким.. Костя-химик при Артуре оставался, у Сереги были свои дела, я в них не лез.. А мы с Беленьким квартиры обносили.
— Не.. страшно тебе было? – В последний момент Саня заменил «стыдно» на «страшно».
Илюшин хмыкнул – похоже, догадался об умолчании.
— Сначала страшно. Потом как-то.. Не знаю, противно, наверное. А потом привыкаешь. Когда тебя в наш подвал принесли, ты был как щеночек. Глазищи по пять копеек, перепуганный и весь трясешься с ног до головы. А теперь смотри какой волчара! – Илюшин шутливо ткнул его кулаком в плечо.
— Да уж прям – волчара! Это ты Кабану скажи. А то он не знает и Пузырем меня зовет. – Саня отшучивался, но ему было приятно. – Так что про Беленького?