Страница 28 из 125
Глава 3 Сыщики
Дом был построен в семидесятых. Но выглядел если не свежее своих куда более молодых соседей, вымахавших среди упорядоченной застройки, то уж точно основательнее. Он выдержал и капитальные ремонты, и косметические. Обзавелся внутренней парковкой и ажурными беседками. И в конце концов приобрел буржуазный вид. Не настолько, чтобы у его обитателей хотелось провести полную реквизицию, но достаточно, чтобы Бабкин вздохнул про себя, представив, как хорошо Маша смотрелась бы здесь с коляской.
То ли Макар счел убедительными слова Боричева, то ли успел слишком заинтересоваться делом – Бабкин так и не понял. По дороге в машине они обсуждали, что дала встреча с волонтерами.
Дала она, по правде говоря, немало. Бабкин вынужден был признать, что ошибся, когда свысока отнесся к Тосе и Антону. Они замыкали на себя целую ветку расследования: потенциальных свидетелей.
Открыл им Константин Сафронов. Тридцать восемь лет, заместитель генерального директора в компании, занимающейся разработками, связанными с искусственным интеллектом. Бабкин по дороге попытался с налету разобраться, но не преуспел. Высокий, с дряблой стариковской шеей и умным печальным лицом, Сафронов напоминал пенсионера. Бабкин слегка опешил, пытаясь совместить паспортный возраст этого человека с производимым впечатлением.
— Жена задерживается, – сказал Константин. – Проходите в гостиную, я пока чай заварю.
Благопристойность – вот слово, первым приходившее на ум. Квартира Сафроновых соответствовала представлениям о хорошем вкусе. Здесь не было ни одного спорного кресла в богатой бархатной обивке, ни одной сомнительной детали вроде чашки из сервиза «Мадонна» или картин в духе арбатских художников. Все ненавязчиво, светло, интеллектуально и мило. Огромный шкаф, набитый книгами. Грамотная подсветка над картинами.
— Константин, можно нам пока осмотреть комнату Серафима? – громко спросил Макар.
— Ради бога. По коридору налево, первая дверь.
Комната была выверенно мальчишеской. Синие стены, графитовые шторы, шкаф для одежды расписан под телефонную будку Доктора Кто. Бабкин не сомневался, что Серафим не смотрел этот сериал. Ему бы и в голову не пришло такое смотреть. На стене висел единственный постер, зато, во-первых, огромный, а во-вторых, грубо приклеенный малярным скотчем – углы перехвачены полосками крест-накрест, испакостив стену. С постера смотрел известный рэпер. Певец был запечатлен в прозрачных очках и ярко-синем пиджаке, из которого торчала татуированная шея. Мило улыбаясь, он показывал зрителю средний палец.
— Спорю, это единственное, что Серафим выбрал по своему вкусу, – вполголоса заметил Макар.
— Для протеста как-то жиденько, не находишь?
— А непременно должен быть протест?
— Ну, если он с матерью в контрах..
Они прошлись по ящикам, осмотрели школьный рюкзак, в котором до них уже рылись. Бабкин снова отдал должное следователю. Видно было, что его люди постарались оставить за собой подобие порядка, а не развороченное гнездо.
Содержимое шкафа тоже не принесло сюрпризов. Школьная одежда, тренировочная форма и несколько спортивных штанов с толстовками довольно безликого вида. «А ты чего ждал, кружевных воротничков и панталончиков?» – спросил себя Бабкин. Они изучили стенки шкафа и рабочего стола, проверили под подоконником и сняли плакат. На обратной стороне маркером было выведено ругательство. Написано было тем же корявым почерком, что и редкие записи в тетрадях из рюкзака, так что сомневаться в авторстве Серафима не приходилось. Хотя версия побега детдомовца к своему кумиру выглядела очень заманчивой, о чем Бабкин и сказал Макару.
— Просто ты сам мечтаешь познакомиться с настоящим рэпером. Эх, Сережа-Сережа! Вокально-инструментальный ансамбль «Земляне» – вот герои твоего времени. Не гонись за молодостью, – с невыносимым фальшивым пафосом посоветовал Макар.
— Бурелом и клещи, три ведра комаров, – тихо пропел Сергей. – Их писклявый напев, нас к убийству зовущий..
— Это «Песняры». «Земляне» про другое. И снится нам трава, трава у дома..
— За это сейчас до двух лет можно получить, – заметил Бабкин. – Кстати, о траве. Нам бы с психиатром поговорить, который Серафима обследовал. Или хотя бы узнать у Давыдова, опрашивали они его или нет.
— Проще всего это выяснить у Константина.
Сыщики вышли в коридор.
Щелкнул замок, звякнула брошенная связка ключей.
— В метро бардак, какой-то придурок прыгнул на рельсы, – громко произнесла женщина. – Эти уже здесь?
Слово «эти» сказало Бабкину и Макару все, что нужно было знать. «Да что ж такое, опять против течения», – подумал Сергей.
Алина Сафронова вошла в комнату.
В таких случаях Сергей Бабкин всегда чувствовал укол неловкости. Не потому, что они подслушали что-то, не предназначавшееся для их ушей. А потому что Боричев вывернул перед ними ее жизнь наизнанку. Она не подписывалась на это. Она не давала разрешения на то, что двое незнакомых мужчин будут обсуждать ее диагнозы.
Впрочем, эта неловкость сразу испарилась. Возможно, перед ними стояла женщина, напрямую причастная к исчезновению мальчика.
Высокая, статная, с тяжеловатым низом, который подчеркивался куцым жакетом. Крупное лицо с правильными чертами. Блестящие короткие темные волосы. В отличие от Константина, она выглядела прямо-таки пышущей здоровьем.
— Добрый день. Вы – Макар и Сергей, я уже знаю. Простите за опоздание. Какой-то идиот сиганул на рельсы. – Она стянула жакет и осталась в мятой рубашке. – У меня даже была мысль, что это Серафим. Выбрал наиболее эффектный способ, чтобы найтись.
— Парень из метро, в новостях пишут, погиб, – заметил Макар.
Алина пожала плечами:
— Серафим мог и не рассчитать. Он не такой умный, каким себя полагает.
Сергей вспоминал то, что рассказал о сестре Боричев. Училась с мужем в одном вузе, на курс младше него. Поженились сразу после института. Пятнадцать лет попыток забеременеть самостоятельно. Четыре попытки экстракорпорального оплодотворения. Два выкидыша на ранних сроках. Работает вместе с Константином, возглавляет отдел, название которого выглядит какой-то абракадаброй.
— Садитесь, не торчите столбами.
Мебель в квартире была основательная, и Сергей безбоязненно опустился в кресло.
Алина молча смотрела на них. Из кухни доносилось позвякивание.
— Спасибо, что согласились встретиться, – сказал Макар.
— Мне пришлось отпрашиваться с работы. – Тон ее был слегка вызывающим.