Измена. Коварный предатель

Глава 16

Глава 16

(от лица Ани)

Редакция «Ежедневного Пророка» дышит кофе и бессонными ночами. Всё так же, как в тот день, когда я впервые вошла сюда с копией поддельных документов: флуоресцентный свет, гул голосов, шелест бумаг и запах пластика от перегретых принтеров.

На этот раз я не одна. Со мной Марина. В пальто цвета мокрого асфальта, волосы убраны, лицо без единой эмоции. Я — рядом. Внутри — сжатая пружина, снаружи — холодная и безэмоциональная. Мы не говорим. Нам нечего обсуждать. Мы идём — и это уже поступок.

На ресепшене — та же девушка. Узнаёт меня, и на её лице появляется лёгкая тревога.

— Доброе утро… Вы к Глебу?

— Нет, — говорю. — Нам нужен Савельев.

Пауза.

— Сейчас у него встреча. Вы…

— Мы подождём, — перебивает Марина, спокойно и жёстко.

Нам приносят кофе. В офисе кипит работа. Кто-то спорит у стеклянной стены. Кто-то набирает текст, постукивая по клавишам, как по барабану. А мы сидим, будто две гостьи с войны. Каждый человек, проходящий мимо, смотрит с интересом, но никто не останавливается. Все заняты. Но воздух — как перед грозой.

Через полчаса нас приглашают.

Кабинет Савельева — всё такой же: ровный свет, стопки дел, ничего личного. Только работа. Он сидит за столом, в очках с тонкой оправой, в чёрной водолазке, с лёгкой сединой и усталым лицом, где каждый морщинистый залом — от этих же историй, что приносят к нему. Но не этой. Не нашей.

— Присаживайтесь, — кивает он, не глядя. — Вы, если не ошибаюсь, были у нас?

— Были, — говорю. — Но теперь — не с вопросами. С материалами.

Марина кладёт папку на стол. Я добавляю флешку.

Он молча берёт. Щёлкает замком. Начинает листать. Несколько минут — абсолютной тишины. Мы не дышим. Только секундная стрелка на его наручных часах и шорох страниц.

Потом он поднимает голову.

— Это… Мне этого недостаточно.

— В смысле недостаточно? — говорит Марина.

— Понимаете, — он качает головой. — Это личное, завёрнутое в обвинения. Доказательства — косвенные. Бумаги спорные. Показания — от бывших. Вам может казаться, что вы открываете заговор, но для адвокатов это будет выглядеть как драма на почве разрыва отношений.

— Здесь поддельные подписи Игоря, — говорю я. — У нас есть адвокат, который подтвердит. Есть нотариусы. Есть записи.

— Записи — без официального статуса. Документы — частичные. Мы не можем выложить это в эфир. Ни одна редакция не рискнёт. И я не рискну.

Голос его ровный, без истерики. Но в нём — окончательность. Как приговор.

Марина сжимает кулаки. Чувствую, как внутри неё всё кричит, но снаружи она будто каменная.

— Вы понимаете, кто этот человек? — говорю я. — Он использовал нас. Он обманул десятки женщин, уводил деньги, маскировал схемы под романтические связи, шантажировал.

— Это… звучит громко. Но звучит — как история для ток-шоу, — говорит Савельев. — У меня нет цели унижать. Я не делаю кликбейт. Он встаёт, как бы подводя итог. — Я не отрицаю: здесь может быть правда. Может быть — беда. Но это не история, с которой я поставлю под угрозу свою репутацию.

Он подходит к двери, открывает её. — Простите. Но я не возьмусь.

— Вы просто трус, — в ответ говорю я.

Мы не двигаемся. Несколько секунд. Только шум улицы, долетающий сквозь стекло, и отдалённый звон телефонов.

— Пошёл он, — тихо говорит Марина. — Вот такая вот честная и неподкупная журналистика. Боится обгадить свои трусы.

Я уже на пороге. И вдруг…

Женский голос:

— Оставьте папку на столе.

Мы оборачиваемся.

У дверей стоит женщина. Высокая, уверенная, волосы собраны в пучок, серое пальто накинуто на плечи. В руках — ноутбук. В глазах — ничего кроме интереса и решимости.

— Валерия Власова, — представляется она, проходя мимо Савельева. — Я редактор-расследователь. Если вы позволите…

— Валерия, — раздражённо бросает он. — Это не твой…

— Это — мой профиль. И это именно тот материал, который я давно ищу. Это не просто любовные разборки. Это — о власти, деньгах и женщинах, которых используют как инструмент.

Она поворачивается к нам:

— Я возьмусь. Но предупреждаю сразу: будет жестко. И если мы начнём — пути назад не будет. Вы готовы?

— Да, — говорим мы с Мариной почти в унисон.

Савельев уходит, бормоча что-то о «детских крестовых походах».

А Валерия садится за стол, открывает наш файл, подключает ноутбук и произносит:

— Ну что, дамы. Начнём вытаскивать скелеты.

И вот тут я понимаю: всё только начинается.

Мы выходим из офиса, и только за углом, когда сзади гудит улица и пахнет горячим асфальтом, я впервые выдыхаю.

Марина молчит. Но я знаю, что она думает то же, что и я.

— Мы всё-таки могли бы пойти в полицию, — произношу больше себе.

— Могли бы, — отвечает она спокойно. — Только он обернёт всё против нас. У него связи, статус, холодная голова и опыт манипулировать. Нас выставят бывшими любовницами с обидой. Женщинами, которые потеряли контроль и решили «отомстить». Ты же знаешь, как это работает.

— Ну да, много ли мы знаем подобных историй? — спрашиваю тихо.

Марина качает головой.

— Не знаю ни одной. Ты думаешь, это случайность? Полиция — это его поле. А наше — это люди. Громкость. Открытость. Статья в «Пророке» — единственный способ вытащить это наружу.

Киваю.

— Значит, всё правильно, — говорю. — Мы идём в другую сторону.

Марина улыбается уголками губ. Уставшая. Но настоящая.

— Только сначала мы выведем его на свет.

И я понимаю: мы не просто рассказали правду. Мы зажгли фитиль.