Секреты

Уединение здесь не похоже на остальную часть заведения — у того, кто имеет роскошь сидеть здесь, есть и преимущество — его не видят блуждающие глаза. Охранник пропускает нас, отодвигая штору, открывая большую круглую кабинку. Пять мужчин занимают пространство, у всех идеальный обзор на сцену. Сначала я никого из них не узнаю, пока устрашающие тёмно-карие глаза не встречаются с моими.

— Джиджи, я хотел бы представить тебе…

— Вы Хадсон Андерсон, верно? — спрашиваю я, заинтригованная.

Его усмешка самоуверенна, но далека от показной.

— Ты права, юная леди.

Хадсон, чёрт возьми, Андерсон. Я видела его на обложке GQ больше раз, чем хотела бы признать. Я также почти уверена, что это единственный мужчина, с которым моя мама когда-либо представляла свою дочь. Говорят о самом завидном холостяке… но недосягаемом во всех отношениях.

Ходят слухи, что в отличие от стариков в этом заведении, отчаянно жаждущих молоденьких задниц, Хадсона не видели с женщиной на публике годами. Женщины буквально бросаются на него, но он не заинтересован. Он настоящий джентльмен, как говорят некоторые. Он обращается с дамами уважительно, и хотя взгляды некоторых его друзей опускаются на моё декольте, его взгляд не дрожит.

Насколько я помню, Хадсону за тридцать, но его тёмные волосы всё ещё впечатляюще густые, под стать светлой щетине, покрывающей нижнюю половину его лица. Даже когда он сидит, видно, что он выше шести футов.

Надо отдать ему должное — он выглядит шикарно, одетый с ног до головы в дизайнерскую одежду, от костюма Tom Ford до туфель Gucci. Несколько верхних пуговиц его рубашки расстёгнуты, чтобы показать, что он расслаблен, но трёхчастный костюм говорит об обратном. Думаю, для таких людей, как он, бизнес никогда не прекращается.

Говорят, у Хадсона больше денег, чем ума, и он может дать фору даже Боссу, что, вероятно, объясняет, почему Ричард так настаивает на VIP-обслуживании.

— Я много о вас слышала, — говорю я.

Он встаёт из-за столика, протягивая мне руку. Когда я нерешительно протягиваю свою, он сжимает мои пальцы, прижимаясь губами к моим костяшкам.

— Только хорошее, надеюсь, — говорит он с искренней заботой в голосе.

Он не отрывает взгляда, пока целует мою кожу. Я быстро улыбаюсь, надеясь скрыть смущение, когда вежливо опускаю руку.

— Вы заняты? — спрашивает он. — Садитесь, пожалуйста.

— О, — говорю я, ошеломлённая этим жестом.

Кто-то пододвигает стул к моим коленям, заставляя меня сесть. Я падаю на ткань с фырканьем, а Хадсон сияет улыбкой, пока Босс с готовностью садится рядом со мной.

— Рич, ты видел последнее ограбление в сегодняшних газетах? — спрашивает он. — Я восхищаюсь тем твоим человеком, который не даёт этому просочиться в полицию.

— Я допускаю только лучших в этой компании, — говорит Босс, его слова повисают в воздухе.

Мужчины начинают обсуждать свои последние дела, а я сижу и слушаю с интересом. Насколько я поняла, несколько ограблений происходят одновременно. Некоторые готовились годами, другие занимают всего несколько дней. Неудивительно, что говорят, что это жизнь, за которую стоит умереть. «Круг» — это не просто работа, это средство к существованию.

— Ты будешь здесь работать? — спрашивает Хадсон, выводя меня из транса.

Я моргаю, удивлённая вопросом. Я бросаю взгляд на Босса, он приподнимает бровь, ожидая ответа.

Почему он даёт мне возможность говорить? Я думала, здесь работают только члены общества.

— О… — Я заставляю себя сглотнуть. — Я не уверена.

— А. Ты ещё не часть их внутренней группы, да? — спрашивает Хадсон. Когда я качаю головой, он усмехается и поворачивается к Боссу. — Ты не собираешься помочь девушке? Дать ей немного информации, ради всего святого.

— Я не даю особых привилегий. Не важно, какое наследие ей предстоит оправдать.

Хадсон медленно кивает, заявляя:

— Она Томас.

Я качаю головой в неверии от того, что ещё один человек скрывает секреты о моей собственной крови. Это становится сложно отслеживать.

— Вы тоже знали Джека?

Хадсон улыбается, игнорируя вопрос, и говорит:

— Надеюсь, у тебя будет великолепный вечер, мисс Томас.

Я сижу в молчании, размышляя о внезапном прощании. Это не первый раз, когда люди уходят от ответа, когда я упоминаю Джека. Это начинает утомлять. Гарри даже признал, что я не настаивала на расспросах о нём… Я боюсь, что теряю решимость искать ответы, преследуя эту новую жизнь.

К тому времени, как я покидаю кабинку, у меня возникает больше вопросов, чем было в начале. Когда я добираюсь до основного бара и подхожу к остальным, Гарри с беспокойством оглядывает меня.

— Что всё это было?

— Ничего, — говорю я.

Взглянув через плечо, я смотрю на скрытую кабинку, чувствуя тревожное подозрение, что чьи-то глаза следят за мной.