Секреты

— Томас, — заканчивает он за меня. Когда из меня вырывается резкий вдох, он смеется про себя, и этот смех зловещий. — Не удивляйся так, милая. Разве ты меня не помнишь? Мы встречались около года назад.

Я медленно киваю, воспоминания, которые не давали мне спать по ночам месяцами, внезапно нападают на меня.

— Ты — проценты.

Я настороженно сжимаю телефон.

— Я не хотела отвечать.

— Дай Гарри, — настаивает он, игнорируя мои мольбы о прощении.

Его спокойный голос заставляет мою кожу ползти, но я киваю, сжимая устройство, когда приближаюсь к двери ванной. Я стучу в дерево, и Гарри выходит через несколько секунд. Он натягивает футболку, улыбаясь:

— Я как раз выходил…

С плотно сжатыми губами я протягиваю ему телефон. Он смотрит на устройство, как на что-то чужеродное. Осторожно взяв его из моей руки, он сглатывает, и его позвоночник выпрямляется, когда он подносит его к уху. Когда он идет на кухню, я вижу, как он проводит рукой по своим влажным взъерошенным волосам, стараясь говорить тихо.

— Я был в душе… Нет, она не знает… Я не уверен…

Я не вижу лица Гарри, но представляю, что он в ярости.

— Нет, — наконец цедит он. Медленно поворачивается ко мне, и от его выражения лица у меня перехватывает дыхание. Он не в ярости — он в ужасе. — Да, босс. Я ей скажу.

Он вешает трубку.

Его спокойствие пугает меня до глубины души, его движения настолько медленны и точны, что я смотрю на эту сцену, как в замедленной съемке. Когда он кладет телефон на стойку с аккуратностью, будто это антикварный фарфор, я смело говорю:

— Гарри?

Он не поднимает головы.

— Мне так жаль. Я не думала. Я…

Прежде чем я успеваю договорить, он бросается ко мне и сжимает мои плечи. Он сильно трясет меня, и всё мое тело качается в такт.

— Зачем ты это сделала? — требует он, повышая голос.

Я смотрю на устройство, как на свидетеля.

— Я думала, что помогаю. Я… Мне так жаль. Я думала, это экстренный случай.

Слезы жгут мои глаза, и его лицо сжимается в тот же миг, когда он это замечает. Он притягивает меня к себе за плечи и заключает в объятия, поглаживая мои волосы, пока я бормочу извинение за извинением.

Когда гнев наконец сменяется раскаянием, он целует меня в висок, его губы задерживаются на коже. Затем, разрывая нашу связь, он отодвигает меня на расстояние вытянутой руки и нежно поглаживает места, за которые схватил. Гарри смотрит на меня с тоской, будто видит меня в последний раз, и страх разливается по моим внутренностям.

— Гарри? — медленно спрашиваю я.

— Тебе нужно найти платье.

— Платье? — переспрашиваю я, ошеломленная. — О чем ты говоришь?

— Он хочет встретиться с тобой. Будет бал, на котором он ожидает нашего присутствия.

— Что? — усмехаюсь я в шоке. — Как маскарад?

— Нет, не маскарад. Но от тебя будут ждать вечернее платье.

Я моргаю, сканируя его лицо, убежденная, что он шутит. Никогда бы не подумала, что его работа требует таких формальных мероприятий. Мужчины в костюмах, женщины в платьях — это кажется слишком помпезным для тех, кто работает в той же сфере, что и Гарри. Вместо того чтобы устраивать роскошные вечеринки, можно было бы подумать, что они захотят оставаться в тени, не привлекая к себе внимания.

— И когда это?

— Завтра вечером.

— Завтра? — переспрашиваю я, переводя дыхание. — Ты, должно быть, шутишь.

— Я бы не шутил на этот счет.

— Я не могу пойти. — Я качаю головой. — Меня вызвали на ночную смену на работе.

Он мгновенно находит мои глаза, будто его призвали прямо к ним. На этот раз он осторожен, когда шагает вперед и сжимает мои плечи, но сила его хватки достаточно убедительна, чтобы донести свою мысль.

— Пожалуйста, не думай, что я прошу тебя об этом, если это не на сто процентов важно. Но ты должна прийти.

Взгляд его глаз не оставляет места для переговоров.

Я могу позвонить на работу и сказать, что заболела. Всего один раз. Что может случиться самого плохого?

Я наконец киваю:

— Хорошо.

Он снова притягивает меня в свои объятия, понижая голос до шепота — так тихо, что я не думаю, что он намерен, чтобы я услышала.

— Ты понятия не имеешь, во что ты ввязалась.