Секреты

Все обещания, что я буду держаться подальше от этого мужчины, сгорают дотла при одном лишь его виде. Я внезапно не могу вспомнить, почему решила дистанцироваться. Но, должно быть, осталась крупица сомнения… потому что я отступаю.

Хотя это не кажется правильным, я выпрямляю спину, улыбаюсь, а затем говорю:

— Надеюсь, у тебя всё хорошо. Было приятно тебя увидеть.

Как бы он ни пытался это скрыть, выражение, распространяющееся по его лицу, пронзает меня прямо в солнечное сплетение. Его улыбка убедительна, но я вижу прямо сквозь неё укол сожаления, что я, возможно, решила не уходить.

— Приятного вечера, дамы, — говорит он, задерживая взгляд на мне. — Было приятно увидеть тебя, Джиджи.

Моё имя с лёгкостью слетает с его губ. Я завидую тому, как легко ему даётся произносить его без запинки. Как ему удаётся произносить моё имя без одышки. Неужели я больше ничего для него не значу?

Он пережил это, говорит голос в моей голове. Прошли месяцы.

— Увидимся.

Заставляя свои ноги двигаться, я ухожу от него. Но в ту же минуту, когда я чувствую стеснение в груди, физическое расстояние, которое я между нами создала, я мгновенно понимаю, что сделала неправильный выбор.

Если я позволю ему уйти сейчас, я боюсь, что никогда не получу удовлетворения от ответов, которых всегда жаждала. Возможно, я могу позволить себе эту мысль. Только один раз. А затем заняться своим выздоровлением окончательно.

Сосредоточившись на другом, Эби отстаёт на несколько шагов от остальных. Кивая через плечо, она шепчет: — Вернись к нему. Мы возьмём такси домой.

— Ты уверена?

Она обнимает меня.

— Конечно. Напиши мне, когда доберёшься до дома.

— Хорошо, — говорю я, отвечая на её объятия. — Сделай мне одолжение… не рассказывай Джейми.

— Я нема, мисс.

Она догоняет девушек, объясняя, что они возьмут такси. К счастью, они слишком пьяны, чтобы задавать вопросы.

Я жду мгновение, делая глубокий вдох, прежде чем выдыхаю и направляюсь обратно в противоположную сторону.

— Гарри! — кричу я. — Подожди.

Если он не слышал, как я зову его по имени, он точно слышит стук моих каблуков о тротуар, когда я догоняю его. Он замедляется и останавливается, бросая взгляд через плечо, будто убеждён, что я не одна.

— Можно мне пройтись с тобой? — спрашиваю я. — Куда ты направляешься?

— К машине.

— Как удобно… Я тоже.

К счастью, он не разоблачает ложь. Боже, я хочу задушить его вопросами, но я не знаю, с чего начать. Как у него дела? Чем он занимался? Чувствовал ли он потерю так же остро, как я? Я боюсь, что если начну свой шквал вопросов, то никогда не остановлюсь.

— Что ты делал сегодня вечером? — любопытно спрашивает он.

— Просто гуляла с друзьями с работы, — говорю я, намеренно избегая упоминания о Джейми. — А ты?

Он кивает на Canon, висящий у него на шее.

— Просто делал несколько снимков.

— А… — говорю я, покусывая внутреннюю сторону щеки. — Ты всё ещё занимаешься всем этим?

Мой вопрос перегружен смыслом. Фотография всегда была фасадом, чтобы скрыть его жизнь в криминальном мире — я не забыла этого. И по напряжённости его тела он тоже не забыл, что рассказывал мне об этом.

Он громко прочищает горло.

— Это приносит деньги.

Значит, он всё ещё вовлечён…

Во время молчания я задумываюсь над этой мыслью, и мне странно облегчённо, что он всё ещё тот же человек, что и раньше. Ничего не изменилось. Эта мысль должна была бы отпугнуть меня… но меня всегда интриговала та опасность, которую он излучает.

Боль царит в тишине, подушечки моих ног горят огнём от моих дешёвых и хлипких туфель, натирающих кожу.

— Подожди секунду, — говорю я, хватая Гарри за предплечье, чтобы удержать равновесие. — Я не выдержу ни секунды в них.

Я снимаю туфельку с ноги, вздыхая с удовлетворением, когда касаюсь холодного тротуара.

— Ты не получишь мои туфли, если это настоящая причина, по которой ты здесь.

— А я думала, ты говорил, что никогда не был джентльменом.

Он делает паузу, прежде чем я победно снимаю вторую.

— Я не убивал Джека, знаешь ли.

Потеряв дар речи, я молча смотрю на него, встретившись взглядом, с ремешками туфель, свисающими с моего указательного пальца. Я покачиваюсь на обеих ногах, гадая, не ослышалась ли я.

Я думала об этой возможности бесчисленное количество раз в бесконечные месяцы вдали от него. Это единственное, в чём я уверена сквозь туманную дымку лжи и секретов, которые он скрывает. Я не уверена, что случилось с моим братом, но что-то глубоко внутри говорит мне, что Гарри не убивал его.

— Я знаю… — говорю я, мой голос едва слышен. — Думаю, я всегда знала.

Он снова встречает мой взгляд. Я умоляю себя отвернуться, оторвать взгляд от его глаз без страха, что это будет последний раз, когда я их вижу. Меня всегда тянуло к Гарри естественным образом, и, похоже, это особенно мучительное чувство всё ещё не изменилось.

Моя рука держит его за предплечье, и его глаза опускаются на мою руку. Быстро извинившись, я убираю её и устойчиво встаю на землю.

Когда мы наконец добираемся до его G-Wagon, тишина становится неловкой. Мы молча стоим, ожидая, пока другой заговорит, единственный звук — ключи Гарри, которые он перебирает между ладонями.

— Тебе нравится моё платье? — спрашиваю я наугад, не готовая прощаться.

Он усмехается, звук далеко не сладкий.

— Ты не хочешь знать, что я думаю.

— Почему?

— Потому что тот последний джентльменский инстинкт, который, как ты думаешь, у меня есть, исчезнет, когда ты услышишь, что я хочу с тобой сделать.

Святые угодники. Откуда взялась эта сторона Гарри?

Его взгляд тёмен, и выражение его глаз — чистый голод.

— Зачем ты на самом деле здесь? — спрашивает он, переходя к сути, будто он только что не перевернул мой мир вверх дном. Его глаза возвращаются к нормальному оттенку с впечатляющей скоростью.

Сделав паузу, чтобы собраться с мыслями, я прихожу в себя. Мой разум в смятении, но слова выходят с удивительной лёгкостью. Я ждала этой конфронтации месяцами.

— Ты никогда не звонил. Ты даже не пытался связаться. Ты оставил меня. Прямо тогда, когда ты был мне нужен больше всего. Я знала, что у тебя хватит сил позволить мне смириться со всем этим, но когда я протянула руку… ты не ответил. — Мой голос дрожит. — Почему?

Его руки сжимаются по бокам, и он проводит ладонью по лицу, останавливаясь на щетине на челюсти.