Секреты

Глава 9

Эта женщина меня доконает.

— Я не собираюсь тратить вечер на то, чтобы гоняться за какой-то девчонкой, — ворчу я себе под нос.

Пиво горько щекочет язык, а мой взгляд прикован к стене. Оно имеет отвратительный привкус во рту, словно проклинает меня за то, что я отказываюсь бежать за ней.

Нет.

Я не буду этого делать.

Её выбор — её проблемы. Мне плевать. Я не тот джентльмен, который пойдет спасать даму в беде. Посмотрите, в какую херню я вообще вляпался: еще одна отметка в моем списке убитых и кровь на моем мотоцикле.

Тик. Тик. Тик.

Мои уши насторожились, тиканье часов заставляет меня внутренне содрогнуться.

Я не знаю, почему в этот момент слабости одна только мысль о карих глазах, шелковистых каштановых волосах и пухлых розовых губах заставляет пот выступить у меня на затылке. Как будто я хочу еще больше мучить себя, мои мысли уносятся к образу Джиджи в моей футболке. Видеть ее в моей одежде было настолько чертовки токсично для моего мозга, что я, черт возьми, изучаю электросудорожную терапию.

Инстинктивно, как будто я анализирую типичный сценарий угроз, в мой мозг проникают самые худшие варианты развития событий и отказываются уходить, как раздражающий зуд, до которого я не могу дотянуться.

Что, если кто-то похитит ее? Что, если какой-нибудь серийный убийца как раз сейчас разгулялся в Суррее?

«У меня был брат — я знаю, как защитить себя», — сказала она.

Я цокаю языком и скрежещу зубами.

Она возомнила себя хитрой маленькой кокеткой, дождавшись, пока я выключу свет. Она выскользнула через мое чертово окно, как какая-то беглянка. Ее скрытности нужно поработать, это точно.

— Я не буду этого делать, — говорю я вслух в отчаянии, надеясь, что это укрепит мое решение. Тик. Тик. Тик. — Нахуй мою жизнь.

Я вскакиваю на ноги, выплевывая матерные слова, как будто это так же легко, как дышать. Выбегая из парадной двери, я с силой захлопываю ее за собой и распахиваю гараж, где стоит мой Харлей. Натягивая шлем на голову, я запускаю двигатель, сбрасываю подножку и еду.

Если каким-то чудом серийный убийца еще не убил ее, то я избавлю его от этой работы и сделаю это сам за ее чистую глупость. К счастью, эта фантазия сбывается раньше, чем ожидалось, когда я вижу эту маленькую идиотку, идущую по тротуару, прижав руки к груди, чтобы защититься от ночного холода.

Рев двигателя отвлекает ее внимание.

Я останавливаюсь рядом с ней, волоча ногой по тротуару, чтобы удержать мотоцикл в равновесии. Ее тело напрягается, и она несколько раз моргает, в красивых карих глазах мелькает шок, который быстро сменяется паникой.

— Я не прошла и двух миль, как меня похитили, — бормочет она себе под нос. — Здорово.

— Залезай на мотоцикл.

Узнав мой голос, она замирает, и ее эмоции постепенно превращаются в гнев. Фыркая, как ребенок в истерике, она скрещивает руки на груди.

— Оставь меня в покое, Гарри.

О, она дерзкая.

Не надо мне дважды повторять.

— Как хочешь. — Я нажимаю на газ и съезжаю с тротуара, направляя мотоцикл обратно к моему дому.

Двигатель мотоцикла рычит, когда я нажимаю на акселератор.

Я спас ее от того извращенца у ночного клуба, предложил ей остаться у меня дома — что, кстати, совсем другая история — а она за это меня обругала? Моя жизнь была бы в десять раз проще, если бы она меня ненавидела и держалась подальше.

Вот почему я мчусь обратно к дому, оставляя ее там одну. Нахождение рядом с такой женщиной гарантированно немного испортит тебя изнутри. Это должно прекратиться, пока она не сплела свою паутину и мы оба не оказались в чем-то мрачном и извращенном.

Я не хочу ей помогать. Не хочу. Черт возьми, но я хочу. Я буду.

И я ненавижу ее за это.

Но не так сильно, как я презираю себя за то, что позволил этому случиться.

Я рычу, разворачивая мотоцикл.

Я не джентльмен. И чтобы она точно это поняла, я останавливаю мотоцикл менее чем в метре от нее, перегораживая ей путь на полпути и заставляя ее споткнуться.

Она спотыкается, неуклюже переставляя ноги.

— Ты с ума сошел? Ты же мог меня сбить!

Мне действительно нужно взять себя в руки, пока я не вышел из себя из-за нее.

Слова оставляют горький привкус на языке, когда я говорю:

— Я не так хотел провести субботний вечер. Гоняться за какой-то девчонкой.

Я слезаю с мотоцикла, готовый отвезти ее ко мне домой, даже если это означает, что придется нести ее на руках до самого дома, а Харлей забрать позже.

— Пожалуйста, просто уезжай, — говорит она, отводя взгляд. — Я не останусь там, где меня не ждут.

— Я же сказал тебе остаться, разве не так?

Она фыркает.

— Ты не понимаешь, да?

— Нет, не понимаю, принцесса. Просвети меня.

Я снимаю шлем и зажимаю его под бицепсом, делая шаг вперед. В тот момент, когда она видит ярость в моих глазах, ее храбрый маленький фасад трескается. Ее грудь касается моей, когда она вынуждена вытянуть шею, чтобы посмотреть на меня, и выдыхает тихий вздох, который вызывает в моем члене реакцию, о которой я никогда не признаюсь вслух.

— Не называй меня так, — говорит она.

— У меня есть масса других вариантов, как тебя назвать, Джиджи. И ни один из них не будет приятным.

Между нами воцаряется тишина. Над ее головой мерцает единственный уличный фонарь, и тусклая лампочка все же умудряется подчеркнуть румянец на ее щеках.

Она качает головой.

— Я рада вернуться домой, и я далеко не ребенок, которому нужна нянька. Я делаю тебе одолжение, так что просто позволь мне уйти.

Мое самообладание трещит, узы разрываются.

— Залезай на ебаный мотоцикл!

Ее руки сжимаются по бокам.

— Нет.

— Просто залезай на мотоцикл. Мы поговорим об этом дома.

Она останавливается, казалось бы, довольная собой.

— В моем доме?

— Черт, нет.

Выглядя раздраженной, Джиджи качает головой и поворачивается, чтобы посмотреть на что-то вдали. Затем я вынужден сказать что-то, от чего у меня внутри все сжимается, а тело съеживается.

— Пожалуйста.

Легко заметить, как ее тело начинает расслабляться, мышцы разжимаются. Когда ты всю жизнь читаешь людей, как я, эти мелкие признаки очевидны, как дыхание.

Она медленно поворачивает голову ко мне, а затем кивает.

Наконец-то.