Секреты

Глава 55

Мне следовало бы убить её.

Без сомнения, она убила бы меня первой, если бы представилась возможность.

«Глок» Джиджи лежит на тумбочке, подзывая меня, пока она спит. Она положила его туда, на расстоянии вытянутой руки, будто она в безопасности, но я всегда утверждал, что ей некому защитить её от меня.

Мои пальцы подёргиваются, когда я представляю, как беру оружие и приставляю дуло к её виску. Нажатие на курок ослабило бы узы, приковывающие меня.

К ней.

Моей чертовой слабости.

Несмотря на тень, окутывающую её, и морщинку на лбу, она так невинна во сне, зажигая во мне хрупкую надежду на женщину, которая неизбежно отправит меня в изгнание.

Прежде чем я успеваю забежать вперёд, я выдыхаю мучительное:

— Блять.

Чтобы занять руки, я выбегаю из номера и зажигаю сигарету. Зажав её между губ, я звоню на ресепшн, чтобы подали машину, и жду у выхода из отеля, затягиваясь никотином, стоя на ступенях, приветствуя жжение в лёгких, пока туман секса начинает рассеиваться.

Парковщик поворачивает за угол в моём G-Wagon, и я бросаю окурок на землю, затаптывая его подошвой.

Я благодарю парня, давая ему несколько купюр, и сажусь за руль.

Пиджак остался в номере, рубашка расстёгнута до середины груди, обнажая чёрные чернила и обожжённые шрамы. При напоминании о том, что мне, возможно, предстоит встретить, тьма грозит затуманить зрение, заставляя меня быстро моргать. Мои руки дрожат от умственного напряжения, сдерживающего её.

В ожидании напарницы я нервно смотрю на часы и постукиваю пальцами по рулю, скрежеща зубами от нервного тика.

Где она, чёрт возьми?

Как по команде, открывается пассажирская дверь. Я смотрю вперёд, пока она занимают переднее сиденье. Сделав тяжёлый выдох, откидывают голову на подголовник.

— Долго же ты.

Поппи фыркает и поворачивается ко мне, её голубые глаза впиваются мне в висок.

— Я здесь, нет? — спрашивает она. Окинув взглядом мой наряд, она горько смеётся. — Похоже, ты был довольно занят.

Заведя двигатель, я поворачиваюсь к ней. — Я не знаю, о чём ты говоришь.

— Твой ремень, Сент-Джеймс. Твой блядский ремень расстёгнут.

В панике я бросаю взгляд на свои брюки, а она хохочет, опуская солнцезащитный козырёк, чтобы проверить помаду.

Поппи поджимает губы и говорит:

— Я дразнила тебя. Но ты только что выдал себя этой маленькой оплошностью.

Рычание вибрирует в моей груди, когда я отъезжаю от обочины.

— Почему ты никогда не говорила мне, что помолвлена?

Она поворачивается ко мне, задумавшись.

— А?

— Почему ты никогда не упоминала об этом? Это довольно важное событие.

— Это не так. — Она пожимает плечами. — Я не планирую доводить это до конца. Я просто здесь ради денег.

Каковы, блять, шансы, что мы с Поппи работаем так близко, как союзники?

Ответ: ничтожные.

Я намеревался держать свою информацию о поисках торговли людьми в секрете… пока однажды, когда я отправился на поиски новой зацепки, кто-то не подкрался сзади, застав меня врасплох. И я чуть не перерезал горло Поппи. Оказалось, она тоже шла по следу, так как тоже подозревала, что в ближайшем окружении Ричарда происходит что-то садистское.

В те месяцы, когда Джиджи теряла себя, я загнал себя в могилу, бремя необходимости спасти её ментально, пока я физически вытаскивал этих девушек из рук отвратительных, мерзких бизнесменов, почти утопив меня. Если Ричард или его приспешники заметят мои действия, меня ждёт смертный приговор. Поппи тоже знала о рисках, но она утверждала, что ей больше не для чего жить. Она скорее умрёт на передовой, чем откажется помочь.

Её отец умирает. Грёбаный рак. Он прикован к постели, прошёл несколько курсов химиотерапии. Врачи подтвердили, что это в конце концов убьёт его. Зная, что его дни сочтены, он теперь проводит время, глядя в окно на английскую сельскую местность. Поппи чувствует себя перед ним в долгу.

По крайней мере, это чувство у нас общее.

Это почти заставило меня почувствовать к ней жалость.

Почти.

Я всё ещё крайне осторожен в доверии к ней.

Я еду по автостраде в тишине, радио играет ночную клубную музыку. Мы нашли зацепку к кольцу за городом, и моя машина сейчас поглощает расстояние до места, которое вот-вот станет бойней.

— Кто эта несчастная девушка? — спрашивает Поппи, возвращая меня в настоящее. — Пожалуйста, не говори, что это та, о ком я думаю.

Я напрягаюсь на сиденье, мои руки сжимаются на руле.

— Как ты…?

— Я не грёбаная идиотка. Я знаю, что вы с Томас трахаетесь с тех пор, как я стала вашим инструктором в «Пиксиз».

— Господи. — Я стону, проводя рукой по лицу в раздражении. Моя ладонь задерживается на нижней части лица, и я крепко сжимаю подбородок, пытаясь прояснить мысли.

— Но чтобы думать, что ты всё ещё трахаешься с ней…

Я резко поворачиваюсь к ней, и она тихо свистит, качая головой.

— Это не та, с кем я хочу связываться…

— Давай проясним кое-что, — говорю я ей. — Мы с тобой не друзья. Это не грёбаное командообразование. Мы просто выполняем работу, а затем расходимся. Поняла?

Она откидывается на сиденье, скрещивая руки на груди в знак протеста.

Моё самообладание начинает ослабевать по мере приближения, и к тому времени, как я выключаю фары и шины хрустят по гравию, мои нервы в клочья. Я всегда утверждал, что пролитие крови успокаивает мою ярость, но когда я не знаю, с чем мне предстоит столкнуться, эта мысль заставляет меня чувствовать себя смертоносным.

Никто не причинит вреда женщине под моим присмотром… кроме Поппи, конечно.

Мы всё ещё работаем над тем, чтобы быть цивилизованными.

Я останавливаю G-Wagon и затягиваю ручник, когда мы стоим рядом с тёмным домиком, освещённым лишь тусклым светом на крыльце. Когда я вынимаю кинжалы, Поппи собирает свои рыжие волосы в пучок на макушке.

Она тянется на заднее сиденье, хватает свою бейсбольную биту и перекидывает её между ладонями.

— Давай уложим их, Сент-Джеймс.

Мои ладони неистово дрожат, когда я пытаюсь зажечь зажигалку о сигарету. Пламя гаснет, и я пытаюсь снова с ещё большей решимостью, пытаясь собраться с мыслями хотя бы на долю секунды. Когда мне наконец удаётся поймать огонь, я делаю глубокую затяжку, жаждая никотина в лёгких.