Секреты

— Принцесса, хотя возможность провести вечность с тобой крайне заманчива, мы не умрём сегодня. — Прежде чем я успеваю ответить, он тяжело выдыхает и тихо приказывает: — Сейчас.

Охранник набрасывается на меня в считанные секунды, и я сжимаю хватку. Когда его руки достигают моих боков, я протягиваю руку и перерезаю ублюдку горло, вскрывая сонную артерию. Я теряю кинжал в груде рассечённой плоти, тёплая струя крови разбрызгивается по моему лицу, заставляя моргать, чтобы восстановить зрение.

За долю секунды, чтобы собраться с мыслями, я слышу сзади рычание Гарри, которое говорит мне, что он жив. Слава богу.

Другой мужчина, гораздо более крупного телосложения, врывается в открытую дверь, направляясь прямо на меня. В панике я протягиваю руку назад, выхватывая кинжал из заднего кармана брюк Гарри, и бросаю его вперёд. Нож летит по воздуху и вонзается в мою жертву прямо между глаз. Он падает на колени, затем на живот, протягивая руку в безмолвном крике о помощи, захлёбываясь кровью.

Несмотря на чувство выполненного долга, я провожу рукой по груди, чтобы убедиться, что моё сердце не выпрыгнуло из грудной клетки, размазывая по пути кровь. Красная жидкость пачкает моё белое платье, и при виде того, как она покрывает меня, осознание произошедшего обрушивается на меня, как пулемётная очередь, заставляя руки дрожать.

Чьи-то руки сжимают моё лицо, и меня тянут в другую сторону, заставляя встретиться с изумрудными глазами. Они держат меня в плену и отказываются отпускать.

Я мечтательно смотрю на них. Губы этого человека шевелятся, интенсивность его глаз предполагает, что он хочет сказать что-то важное, но я потеряна в их красоте. На них нет ни капли крови, ни изъяна на белой рубашке, ни единой волосинки не на месте — кроме той отвлекающей одинокой пряди.

— Джиджи! — Гарри требует, приковывая моё внимание. Он тяжело, со вздохом выдыхает. Его большие пальцы находят мои скулы, пальцы касаются моей шеи. — Я просто проверяю, что ты всё ещё здесь, со мной… Я думал, что потерял тебя.

Не потеряй рассудок в этом безумии.

Задыхаясь, я спрашиваю:

— Почему я не могла использовать свой пистолет?

Он улыбается, но в его глазах, обегающих моё лицо, видно беспокойство.

— Никто не говорит о том, чтобы причинить вред моей женщине, и не отделается так просто, как пулевое ранение.

Моя женщина…

Моя женщина.

Моя. Женщина.

Когда я смотрю на него по-настоящему, осознавая его слова, я вижу его совершенно в ином свете. Я никогда не хотела, чтобы Гарри обладал мной, владел мной или заставлял меня забыть о самой сути того, кто я есть… до этого самого момента.

Мой взгляд падает на его губы, дразнящие меня их вкусом.

Но в моей голове всё ещё звучит внутренний голос, кричащий, что это плохое решение.

«Но он спас тебя, — возражает вновь обретённый голос в моей голове, заглушая разум. — Он спас твою жизнь».

Моё горло становится невероятно сухим, когда я говорю:

— М-мой пистолет.

— Верно, — говорит он, закашлявшись. Он достаёт его из внутреннего кармана и передаёт мне.

Наши пальцы соприкасаются, и я игнорирую искру электричества, когда возвращаю пистолет в кобуру на бедре. Когда я поворачиваюсь к нему, его тело напрягается, кровь быстро отливает от его лица.

— Пистолет, — приказывает он.

— Что?

— Джиджи, твой грёбаный пистолет!

Он протягивает руку и хватает меня за руку, разворачивая меня к себе молниеносным движением. Моя спина ударяется о его широкую грудь. Воздух выбивается из моих лёгких, оставляя мне долю секунды, чтобы прийти в себя.

Мужчина бежит на нас из прохода, и я вскрикиваю, когда он протягивает к нам свои грязные руки. Но Гарри уже выхватил пистолет из кобуры, его руки сжимают мои, пока мы держим оружие, нацеливая его на человека, бегущего прямо на нас.

Пока его большой палец снимает предохранитель, указательный палец Гарри нажимает на мой, и мы нажимаем на курок вместе. Давление пистолета вибрирует в моей руке, заставляя меня прижаться к его груди. Мужчина падает на пол, издавая гортанные звуки, прежде чем его тело обмякает, и тишина окутывает воздух.

После долгой, затянувшейся паузы Гарри наконец опускает наши руки, направляя дуло пистолета в пол. Я убираю руки от его, медленно поворачиваясь к нему. Брызги крови разбросаны по его коже, его губы приоткрыты от тяжёлого дыхания. В его тёмной душе нет ни капли сожаления. Я пытаюсь подражать его спокойствию, но внутри моё сердце бешено колотится от напряжения между нами.

Воздух наполняется запретным чувством искушения и близости.

Гарри смотрит на меня так, как никогда раньше, с убийственным намерением в глазах, когда он говорит:

— К чёрту.

Его тяжёлая ладонь отчаянно сжимает мой затылок, притягивая мою голову вперёд, чтобы врезаться губами в мои.

Наши губы движутся вместе в исступлении, и у меня закатываются глаза от долгой разлуки с ним. Он наклоняет голову, чтобы дотянуться до моего рта, касаясь моей кожи, и я таю в его руках, наслаждаясь вкусом мятной жвачки на его языке. Мои руки находят его грудь, сжимая ткань, чтобы удержать его рядом, когда его язык пересекает границу моего рта, зажигая во мне тепло.

— Я хочу тебя поглотить на хрен, — бормочет Гарри в поцелуй.

Он пахнет токсичностью и плохими решениями. Я слишком хорошо принимаю это чувство, вставая на цыпочки и прижимаясь к нему сильнее.

— Тогда сделай это, — скулю я.

Он усмехается, впиваясь зубами в мою нижнюю губу, пока его свободная рука сжимает моё бедро.

— Я не могу. — Он отрывается от поцелуя. — Не здесь.

Потеря его вызывает у меня стон, но момент быстро настигает меня, заставляя чувствовать себя так, будто меня накачали чистым адреналином, когда Гарри говорит:

— Кажется, это был тот парень, которого мы должны были привести на допрос.

Оторвав взгляд от его пухлых губ, я поворачиваюсь к мужчине на полу, который действительно оказывается тем, кого мы надеялись допросить.

Седые волосы.

Густые брови.

Шорты.

Льняная рубашка, теперь испачканная кровью.

— О…

— Слишком поздно. Уходим.