Человек государев. Окталогия

Глава 26 Дедушка Бабахан

Итак, по линии Агабека расследование застопорилось: поставщик по имени Турсун вернётся через неделю, а то и полторы. Но плевать всё это время в потолок, гулять по базару и торговаться за дыни я не собирался. Есть ведь ещё купец Рахимов, перевозивший нефрит в поезде! И если со стороны Турсуна пока тишина, нужно проверить другую зацепку.

– Максим Максимович, – обратился я к Лебедеву. – Помните, я просил вас подготовить справку по Мусе Рахимову? Получилось что‑то узнать?

Лебедев довольно потёр ладони.

– А как же, Михаил Дмитриевич, что за вопрос! Я ведь вам говорил – ежели по Самарканду хоть раз прошёл человек с деньгами, не оставить следа он не мог. Мы тут, знаете ли, тоже не лаптем щи хлебаем. Вот‑с, извольте взглянуть. – Он выложил на стол исписанный лист. – Как обещал, поспрашивал. Муса Рахимов – не здешний уроженец, но за последний год бывал в Самарканде четырежды. Металл для мастерской – серебро и золото в слитках – он брал у Садык‑бая. Это серьёзный человек, его весь базар знает. Бирюзу, сердолик, лазурит и прочее по этой части Рахимов закупал у Исмаила‑ходжи в керамическом ряду. С ним я знаком лично, он лавку держит дольше, чем я живу в этом городе. Ничего плохого сказать не могу. А останавливался Рахимов в караван‑сарае Касым‑бая, что у Бухарских ворот. В карты он не играл, вина не пил, по женской части не замечен, путешествовал всегда без сопровождения.

– Прямо не купец, а праведник, – пробормотал я.

– Вот и мне сие подозрительно, – вздохнул Лебедев. – Когда о человеке ни одна собака дурного слова сказать не может – этот человек либо святой, либо очень хорошо умеет заметать следы. Но святые, по моим скромным наблюдениям, первой купеческой гильдии не достигают.

«Метко», – ухмыльнулся Захребетник.

К проверке рахимовских контактов я решил привлечь Принцессу. Собака определённо начала скучать – судя по выражению морды, ей стали приедаться и золотые рыбки, и комплименты Мирзы. А мне лишняя способность чуять магию не помешает.

В сложной магической маскировке, задействованной Захребетником с хитрецом Агабеком, в нынешних обстоятельствах нужды не было. Я решил представиться присяжным поверенным, которого наняла вдова Рахимова, чтобы хлопотать о его делах, – обычная ситуация, подозрений не вызовет.

После истории с Хлудовым я понял, что определить принадлежность моего мундира к какому‑либо ведомству в здешних краях затрудняются. Я мог назваться хоть торговым служащим, хоть почтовым, хоть моряком или железнодорожником – сработала бы любая версия. Чиновничьи и военные мундиры местные жители наблюдали не часто, для них все важные русские беи – на одно лицо.

Проводником я снова взял Юнуса. При виде Принцессы он просиял и объявил, что нам весь город будет уступать дорогу: такой роскошной собаки в Самарканде нет даже у генерал‑губернатора. Не исключено, что мне предложат за неё двух, а то и трёх верблюдов.

Паренёк оказался прав, наше шествие по старому городу произвело фурор.

Впереди шагал Юнус, гордый как лев. За ним я. А рядом со мной, не удостаивая взглядом шарахающихся ишаков, величаво плыла Принцесса. На почтительном отдалении бежала стайка мальчишек и восторженным шёпотом передавала друг другу, что русский бей привёз с собой из Сибири медведя.

«Ты гляди, какое этой лохматой уважение, – ухмыльнулся Захребетник. – В прежние времена местные собак ни в дома, ни в лавки не пускали. Собачье дело – двор охранять, она животное нечистое. Вот кошка – иное дело».

«Может, это потому, что Принцесса не похожа на местных собак? – предположил я. – Мальчишки говорят, что это сибирский медведь».

«Может быть. А может, уже и досюда мода добралась, дорогие собаки стали предметами роскоши, которыми перед соседями хвастаются. Но на всякий случай будь готов к тому, что в лавку тебя с ней могут не пустить».

«Ничего. Чтобы почуять магию, Принцессе не обязательно утыкаться в неё носом».

Садык‑бай, торговец металлом, оказался человеком старого уклада. Увидев на пороге лавки меня в сопровождении Принцессы, он окаменел лицом. В торговце явственно боролись опаска прогонять потенциального покупателя, явно не бедного, и нежелание пускать в лавку Принцессу.

– Не волнуйтесь, уважаемый, – поспешил успокоить торговца я. – Внутрь собака не пойдёт, полежит у порога.

Принцесса, в подтверждение моих слов, немедленно плюхнулась на землю у входа. Садык‑бай выдохнул и приветливо заулыбался.

Лавка его была утыкана разновеликими весами – от аптекарских до таких, на которых можно взвешивать арбузы.

Торговые книги Садык‑бей содержал в идеальном порядке. Судя по документам, Рахимов закупал у него серебро в слитках. Платил он без задержек, а торговался долго и с удовольствием – «как уважаемый человек», уточнил Садык‑бай с ноткой ностальгии.

Я незаметно осмотрел лавку через «регента» и не увидел ни следа нефритовых эманаций. Принцесса мой вывод косвенно подтверждала – безмятежно лежала на пороге.

«Чисто, – согласился и Захребетник. – Идём дальше».

При посещении Исмаила‑ходжи, торговца камнями, вышел конфуз. Он, в отличие от Садык‑бая, оказался человеком прогрессивным. Позволил Принцессе войти в лавку и лечь возле низкого стола, где разложил перед нами товар: бирюзу, лазурит, сердолики. Рахимова Исмаил‑ходжа помнил, отзывался о нём с уважением, а узнав о смерти, театрально всплакнул.

Осложнение появилось из‑под прилавка – рыжее, наглое и хвостатое. Кот Исмаила‑ходжи, обнаружив в своих владениях Принцессу, в первый момент остолбенел от такой наглости. А затем выгнулся дугой и зашипел так, что в масляной лампе качнулось пламя.

Принцесса подняла на него взгляд. Я давно заметил, что кошки у неё особого интереса не вызывают – такая мелочь была, видимо, ниже её достоинства. Исключением стали Зита и Гита – очень большие кошки. А в сторону рыжего кота Исмаила‑ходжи Принцесса широко, со вкусом зевнула, продемонстрировав два ряда великолепных зубов, и отвернулась.

Такого оскорбления кот не вынес. Он взвыл дурным голосом, взметнулся из‑под прилавка вверх, на стол, и смахнул хвостом поднос с камнями.

Камни градом застучали по полу, раскатываясь по всем углам.