Человек государев. Окталогия

– Простите, Максим Максимович, но этого я сделать никак не мог. Официально Московское управление этим делом не занимается. А обманывать вас было бы бесчестно.

– Вот и сказали бы как есть! Я разве не понимаю? Дело надо делать. Даже если по бумагам мы с вами должны только штаны просиживать и, – он усмехнулся в седую бородку, – испытания проводить. Значит, так!

Лебедев хлопнул сухонькой ладонью по столу, и глаза у него сделались хитрые‑хитрые.

– Коли вы ко мне откомандированы, то я имею полное официальное право задействовать ваших людей для помощи по управлению. Скажем, для приведения архива в надлежащий порядок за последний год. Бумага будет самая настоящая, комар носа не подточит. А что они там будут смотреть на самом деле, это уж вы их сами проинструктируете. И знаете что? Свежий взгляд не помешает. Мой‑то глаз замылился, двадцать лет одни и те же папки листаю. Наверняка я что‑то упустил.

Я кивнул, принимая условия игры.

– И вот ещё что. Агентуру свою я тоже подниму. Попробуем нащупать, кто это шалит у меня под носом. – Он потёр ладони и посмотрел на меня с азартом. – Чем ещё могу быть полезен?

– Нефрит вёз купец первой гильдии Рахимов Муса Анварович. Мне нужны его контакты в Самарканде: с кем встречался, у кого официально брал товар, где останавливался.

– Ммм… Рахимов. – Лебедев пожевал губами. – Не знаю такого. Но выясню, дайте день‑два. Если человек с деньгами хоть раз прошёл через наш базар – след остался, тут уж будьте покойны.

Мы обсудили ещё кое‑какие мелочи и расстались в полном взаимопонимании.

«Ну, что я тебе говорил? – самодовольно заметил Захребетник. – Золото, а не старик. Такого служаку да в Госуправление начальником, глядишь, и нефрит бы через границу не ездил».

«Погоди хвалить. Посмотрим, что даст его агентура».

Лебедев составил приказ о привлечении прикомандированных сотрудников, и я отвёл близнецов к Капитону Евграфовичу.

Тот, узнав, что ему дают помощников, растрогался чуть не до слёз.

– В кои‑то веки! – прошамкал он. – А то ведь я один, а бумаг до потолка‑с.

Он отпер незаметную дверь в углу комнаты и первым полез в архив.

– Вот здесь, господа мои, всё и лежит. Апчхи! Только пыльно немного, уж не обессудьте.

Инструктировал я братцев вполголоса, в дальнем углу архива между стеллажом с таможенными ведомостями и сундуком, на котором красовалась сургучная печать размером с блюдце.

– Ищем всё, что касается грузов с китайского и бухарского направлений. Таможенные описи, донесения о контрабанде, рапорты о происшествиях в караван‑сараях. И любые упоминания нефрита, даже косвенные. Отдельно посмотрите фамилию Рахимов. Приезды, жалобы, тяжбы – всё, что найдётся.

– За какой срок? – Борис сдвинул очки на нос.

– Последний год, раньше смотреть смысла нет.

– Ежели чего искать изволите, – Капитон Евграфович незаметно подкрался сзади и участливо заглянул мне через плечо, – так вы скажите, я подсоблю. Я тут каждую папочку помню!

– Спасибо, любезнейший! – громко сказал я. – Господа сотрудники будут приводить в порядок документы за последний год!

– Ась? Погода? – Капитон Евграфович кивнул. – Да, погоды нынче стоят жаркие, только чаем и спасаюсь.

Близнецы синхронно закатили глаза.

– В по‑ря‑док! Бу‑ма‑ги!

– А‑а, – закивал старичок. – Это хорошо‑с. Это давно пора‑с.

Я оставил близнецов страдать с глухим стариком среди пыльных стеллажей и отправился в сторону базара искать контору с вывеской «Мануфактура Хлудова».

Я едва не заблудился в узких улочках старого города. Спасибо приказчику из скобяной лавки, указавшему мне дорогу. Так что ещё до обеда я вышел к цели. Дом Хлудова был добротный, из жжёного кирпича, с железной крышей и золочёной вывеской.

Сам Савелий Игнатьевич встретил меня радушно, как старого приятеля. Усадил в кресло у окна, под опахало, которое лениво качал мальчишка‑сарт, велел подать чаю и добрых полчаса вёл беседу по всем правилам восточного политеса. О здоровье моём и моих спутников. О московской погоде. О том, что нынешнее лето жаркое даже по здешним меркам, а урожай хлопка обещает быть небывалым.

«Смотри и учись, Миша, – шепнул Захребетник и мягко перехватил управление. – Сейчас я его вербовать буду».

«Кого? Хлудова?»

«А кого ещё? – хохотнул он. – Не мальчишку же».

Захребетник отпил чаю, похвалил заварку и неспешно перевёл разговор на торговые дела. С мануфактуры – на цены, с цен – на китайские товары.

– Ах, Михаил Дмитриевич, – Хлудов сокрушённо покачал головой, – это же больная тема! Дешёвыми тканями китайцы бы нас давно задушили. Спасибо государю, пошлины на них наложил, так что ихний ситец нынче по цене как шёлк выходит. Только тем и живы‑с.

– А контрабандисты? Везут ведь, полагаю?

– Везут, – Хлудов кивнул с философским спокойствием бывалого человека. – Да только больше шёлк. Да и сколько его там? Капля в море, погоды не делает.

– А другие товары?

– Да тоже тащат, чего уж. По большей части дорогое что‑нибудь, чтобы овчинка выделки стоила. Так я, по крайней мере, слышал.

– Драгоценные камни, например?

Хлудов развёл руками.

– Откуда же мне знать, Михаил Дмитриевич? Я честно работаю, ничем противозаконным не занимаюсь и не интересуюсь. А что знаю много, так это оттого, что слушаю, что вокруг делается, вот слухи и запоминаются.

– А может, вы случайно слышали, кто именно этим занимается?

– Ох! – купец замахал руками. – Да разве же таким слухам верить можно? У нас в Самарканде конкурента оговорить не подлость, а уважаемая хитрость. Да и не помню я уже. Не по моей части такие дела‑с.

– А знаете, Савелий Игнатьевич, – задушевно сказал Захребетник, – у меня ведь случайно с собой есть средство. Для улучшения памяти.

– В самом деле? – купец прищурился.

Захребетник кивнул, неторопливо вытащил из внутреннего кармана конверт и положил на стол между чайником и вазочкой с колотым сахаром.

– Проверьте, – улыбнулся он.

Хлудов взял конверт, заглянул внутрь и вытянул губы трубочкой, будто собирался свистнуть.

– Очень у вас, Михаил Дмитриевич, сильнодействующее средство.

– Другого не держим, Савелий Игнатьевич.

Купец поколебался, взвешивая конверт на ладони. Осторожность и жадность боролись на его лице. И жадность положила противницу на обе лопатки. Хлудов сделал знак мальчишке, чтобы тот вышел.