Страница 687 из 708
Глава 24 Информатор
Вечер опустился на Самарканд быстро, как это бывает только на юге: солнце нырнуло за плоские крыши, и почти без сумерек над двором Юсуф‑бая зажглись крупные, мохнатые звёзды. Ужин нам опять принесли из чайханы: лагман, лепёшки и гору сладостей, которую близнецы заказали сверх всякой программы.
– Это для восстановления магических сил, – пояснил Борис, сделав честные глаза.
– После испытаний, – добавил Леонид и придвинул к себе блюдце с халвой.
Принцесса лежала у хауза, положив морду на лапы, и делала вид, что золотые рыбки её совершенно не интересуют.
– Р‑расход не утверждён! – заорал скворец, увидев, как Леонид тянется за халвой. – Не положено!
– Михаил Дмитриевич, а давайте птичку с собой в Москву заберём? – засмеявшись, предложил Борис. – Будем её с собой брать, когда с бюрократами бороться надо.
После ужина близнецы устроились на дальнем конце айвана и почти сразу засопели. А я лежал на стёганых одеялах, смотрел, как сквозь виноградные листья просеивается звёздный свет, и сна не было ни в одном глазу.
«Не спится? – осведомился Захребетник. – Тогда давай‑ка разложим по полочкам, что у нас есть. Ты же не забыл, что приехали мы сюда не бахать магией, а искать, откуда взялся нефрит».
– Не забыл. Первое – это Рахимов. Надо пройти по его следу в Самарканде и выйти на поставщиков.
«Эту ниточку мы с тобой сами раскручивать будем, – кивнул Захребетник. – Есть у меня пара идей. Что дальше?».
– Дальше – это Хлудов. Через него попробуем выйти на контрабандистов. Купец здесь давно торгует, должен хорошо ориентироваться. Раскрутим цепочку и посмотрим, что за рыба водится в самаркандской мутной водичке.
«Годится. Всё?»
– Нет, не всё. Есть ещё Лебедев. Во‑первых, надо просеять архив местного управления. Рапорты, донесения, вся та мелочь, которую, как он выражается, в дело не подошьёшь. Старик сам говорил: фиксировать некому, но что‑то ведь наверняка осело. Кто возит, откуда, через какие караван‑сараи. Во‑вторых, его связи. Он тут двадцать лет, у него полгорода знакомых и агентурная сеть какая‑никакая имеется.
«А неуверенность в голосе откуда?»
– Сомневаюсь в его надёжности. – Я повернулся набок и уставился в тёмную воду хауза. – Мне, знаешь ли, примера Мухина хватило.
«Нет в нём фальши, – отрезал Захребетник. – Я проверил: честный служака, ему можно верить».
– Предположим. Но тогда объясни мне: почему он сам не выявил канал? Там же объёмы ого‑го! Не единичные кубики, а фунты нефрита.
«Если груз идёт транзитом, то вполне могло. Пришёл ночью с караваном, ушёл утром с поездом, и ищи ветра в Голодной степи. А Лебедев один на всю область с глухим письмоводителем и сторожем на деревянной ноге. Да и возраст: он уже не может, как ты, скакать по караван‑сараям с шашкой наголо».
– Ладно, уговорил, – сдался я. – Завтра возьмём старика в оборот.
«Вот и славно. А теперь спи. Завтра у нас день длинный».
Он по своему обыкновению мысленно хлопнул в ладоши, но я и без того уже проваливался в сон, продолжая крутить в голове план – Рахимов, Хлудов, архив…
Утром мы с близнецами отправились в управление. Лебедев разбирал почту, а за стеной Капитон Евграфович героически сражался с какой‑то ведомостью. Было слышно, как он скрипит пером и вполголоса переругивается сам с собой.
– Максим Максимович, уделите мне пару минут?
– Разумеется, Михаил Дмитриевич, прошу.
Я прикрыл дверь кабинета и сел напротив.
– У меня к вам просьба. Вы не станете возражать, если я с Распашными посмотрю ваш архив?
Лебедев медленно отложил бумаги. Лицо его окаменело, и взгляд стал настороженным и обиженным.
– Понимаю‑с, – сухо сказал он. – Стало быть, испытания испытаниями, а прислали вас с проверкой. Что ж, воля ваша, Михаил Дмитриевич, смотрите. У меня всё в порядке: каждая бумага подшита, каждая копейка учтена. Но ежели вы надеетесь найти недостатки в моей работе, то не трудитесь. Я их вам сам перечислю. По списку, в порядке убывания. И прошение об отставке у меня давно написано, третий год в столе лежит. Я старик, за место не держусь.
– Максим Максимович! – Я даже руками всплеснул. – Да как вы могли такое подумать? Я не из Госуправления и не собираюсь проводить у вас аудит.
– Кхм. – Он вопросительно поднял брови. – Тогда зачем вам мой архив? Уж объяснитесь, Михаил Дмитриевич, будьте любезны.
«Скажи ему про нефрит, – посоветовал Захребетник. – Хватит в прятки играть».
– Хорошо, скажу прямо. Вы слышали про железнодорожную катастрофу под Москвой? Про взрыв багажного вагона в Люберцах?
– Читал в ведомостях, – осторожно кивнул Лебедев.
– Так вот, там был нефрит. Пятнадцать фунтов. И, по моим данным, вёз его купец, прибывший из Самарканда.
Лебедев прищурился, а по лбу побежали глубокие морщины.
– Позвольте. Расследование по такому делу должно вести Госуправление, не так ли?
– Верно. Ведёт Госуправление.
– А вы, значит…
– А я проявляю личную инициативу. Раз уж появилось свободное время между испытаниями, решил копнуть. Вдруг что‑то найдётся, чем можно будет помочь Госуправлению.
– Ах, Михаил Дмитриевич, Михаил Дмитриевич. – Лебедев вдруг улыбнулся, и от казённой сухости не осталось следа. – Будто я не знаю, кто сидит в Госуправлении, как там делаются дела и как они относятся к Московскому управлению. Помочь Госуправлению! Да я готов поставить сто рублей против одной копейки, что ни один их человек сюда не приедет искать концы. Последние десять лет я получаю от них одни отписки, бессмысленные циркуляры, инструкции решать все вопросы собственными силами и приказы не портить статистику. Можете себе такое представить? Не портить статистику!
Старичок распалялся с каждым словом, выплёскивая годами копившееся негодование.
– Когда я докладывал о воровстве малахириума с интендантских складов, знаете, что они ответили? Решить вопрос посредством профилактических бесед! Профилактических! Бесед! С ворами, изволите видеть! Пришлось мне задействовать кое‑какие старые связи в столице, чтобы поднять шум. И только тогда прислали следственную группу. Да и ту откомандировали из Казани, потому что своих людей, видите ли, не нашлось. А после того как воров взяли, меня же лишили годовой премии. За низкие, изволите видеть, показатели по области!
Он выдохся, потёр лицо ладонями и посмотрел на меня укоряюще.
– Могли бы сразу сказать, что приехали проводить расследование.