Страница 679 из 708
«Молодцы парни, – прокомментировал Захребетник. – Чётко реагируют!»
«Боевые маги, – буркнул я. – Что‑то заметили, несмотря на невидимость».
Я вышел из чайханы и встал в сторонке. Вокруг уже темнело. Близнецы выскочили вслед за мной, озираясь по сторонам и готовясь, судя по настороженным позам, к любым неожиданностям.
– Это я, господа Распашные, – негромко окликнул я. – На мне заклятие невидимости. За бдительность хвалю, только не нужно так вертеть головами. Подойдите сюда и доложите обстановку.
Близнецы, приблизившись ко мне, отрапортовали, что задание почти выполнено. Ещё буквально полчаса, и археологи впадут в бесчувствие – как приказано.
– Мы бы быстрее управились, – с досадой сказал Леонид, – да обмишулились чуток.
– Спросили у здешних оборванцев, куда ходят обедать приезжие русские беи. Они нам чайхану указали.
– Мы заходим, а там эти бородатые сидят. И больше с русскими рожами – никого. Ну, мы разрешения спросили, за стол подсели, слово за слово – оказались геологи.
– Геологи, а не археологи! Придумают же слова похожие, чёрт их дери.
– Только когда знакомиться начали, разобрались, что это не те. У тех, вы сказали, старший – Варлам Исидорович, а этих иначе зовут. Мы спрашиваем, вы здесь только вдвоём? Они говорят, ну да. Поезда ждём на Бухару, через четыре дня должен быть. Мы уж уходить собрались, а тут как раз в чайхану нужная троица входит. Ну и оказалось, что они уж между собой знакомы, – в одном караван‑сарае живут, в одной чайхане обедают. Дальше просто было, только подольше вышло.
– Почему подольше?
– Ох, Михаил Дмитриевич, да вы бы знали, как эти геологи пить здоровы!
– Мы вроде сами не жалуемся, но с ними рядом – дети малые.
«Геологи – они такие, – загоготал Захребетник. – И это ещё игру выбрали гуманную! Вот кабы в „белый медведь пришёл“ играли – не знаю, кто здесь к твоему приходу на ногах бы стоял».
– Ясно, – кивнул я. – А что за иностранец с вами? Его вы с кем перепутали?
– Ни с кем. Он англичанин, – отрапортовал Борис. – Некий Джозеф Редъярд.
– Охотник, – с ухмылкой добавил Леонид. – Прибыл охотиться на снежных барсов.
– В Самарканде – на снежных барсов? – недоверчиво переспросил я.
– Да вот именно, ваше высокоблагородие! Какой‑то мошенник его обдурил. Наобещал охоту, денег выудил и поминай как звали. О том, что никаких барсов в здешних краях отродясь не водилось, он только недавно узнал.
– Хотел сразу уехать, да только отсюда поди выберись. Один раз в неделю поезд на Самару ходит, один раз – на Бухару и Мерв. Самарский поезд он пропустил – хозяин гостиницы обещал разбудить, да сам проспал. А бухарский поезд опоздал. Через двенадцать часов пришёл, когда англичанишка уже ждать перестал и в гостиницу уехал.
– Тут ведь, поди, не Англия. К здешним порядкам привыкнуть надо. Ежели тебе на поезд нужно, то сиди на вокзале и жди. Рано или поздно придёт.
– Ну или не придёт, это уж как получится. Геологи – люди опытные, они говорят, что за сутки на вокзал поедут поезда ждать.
– Англичанишка поначалу с ними ехать собирался, они на базаре познакомились. А теперь бухтит, что торчать на вокзале сутки он не станет и что поезда обязаны приходить тогда, когда им положено.
– Геологи над ним смеются и говорят, что таким манером он из Самарканда вовсе никогда не выберется.
– Но он, сдаётся нам, выбираться уже не больно и стремится. Проговорился, что дома у него жена строгая, сын‑балбес и две дочери на выданье. Поэтическую натуру в нём убили, стихи сочинять не дают. А здесь – красота, никто не мешает. Еда вкусная, фрукты дешёвые, солнышко греет.
– Ясно, – сказал я. – Ладно, продолжайте операцию. В ближайший час археологи не должны выйти из чайханы.
– Будет сделано, ваше высокоблагородие! – в один голос отозвались Распашные.
Согласно разведданным, полученным от близнецов, в караван‑сарае археологи занимали две комнаты. Пробраться в них, будучи невидимым, труда не составило. Я быстро понял, что в одной из комнат обитает начальник экспедиции Варлам Исидорович, а другую делят между собой его помощник и фотограф.
Кожаную папку с документами долго искать не пришлось – она обнаружилась в комнате начальника на дне саквояжа, запертого на кодовый замок. Магической защиты не было, саквояж я открыл без труда.
Разрешение на устранение заклятий с «культурного объекта в виде древней усыпальницы», как я и ожидал, было выправлено по всей форме, со всеми полагающимися подписями и печатями.
Держа в руках лист гербовой бумаги, Захребетник подошёл с ним к окну и подбросил бумагу в воздух. Лист вспыхнул и осыпался пеплом.
«Вот и всё, – объявил Захребетник. – Ловкость рук – и никакого доклада!»
Он аккуратно, в прежнем порядке, сложил в папку прочие документы, убрал папку в саквояж, запер его и поставил под стол.
Когда я, по‑прежнему невидимый, вернулся в чайхану, там уже пели.
– Сте‑епь да сте‑епь кругом, – выводил задушевным басом Варлам Исидорович, – пу‑уть далё‑ёк лежи‑ит…
Английский любитель поэзии, ухватив себя за бакенбарды, ритмично раскачивался на диване из стороны в сторону. Константин Герасимович и молодой фотограф спали, уткнувшись в расшитые подушки.
А близнецы продолжали соревноваться с геологами. Они сидели друг напротив друга и кидали камешки в пиалы, стоящие на другом краю стола.
Бульк! Это камешек, брошенный одним из близнецов, угодил точно в пиалу, немного расплескав её содержимое.
– Ишь ты! Меток! – одобрил бородатый геолог. И выпил пиалу до дна. – Теперь моя очередь.
Он взял камешек и принялся целиться в пиалу, стоящую со стороны Распашных.
Я подошёл к столу и постучал по нему условным стуком.
– Войдите, – не прекращая целиться, разрешил геолог.
А Распашные дружно встрепенулись.
– Всё, друзья. Бросаем ещё по разу – и будет на сегодня, – приподняв очки, объявил Борис.
Геологи заспорили, что игра только началась, но близнецы были непреклонны. Далее моё присутствие здесь не требовалось.
* * *
Я вышел из чайханы, свернул в переулок и наконец избавился от невидимости. Вроде бы ничего сложного – я ведь, по сути, ничего не делал, – но сил ушло изрядно.
«Веди туда, где можно найти извозчика, – сказал я Захребетнику. – Пешком я домой не пойду».
Захребетник ухмыльнулся.