Страница 320 из 708
Глава 21 Вопиющая необразованность
Обо всех перипетиях своего пути я докладывал Коршу. Отправлял телеграммы из каждого города, где невольно приходилось задерживаться, коротко информировал о причинах задержки и спрашивал, есть ли новости.
Ответы Корша обычно были кратки: «Информацию принял. Следствие над Р. ведётся. Подробности письмом».
И вот я наконец в Екатеринбурге.
– Не прошло и месяца. Н‑да, – сказал я, обращаясь к Принцессе. – Я уж думал, мы с тобой весну в дороге встретим! Хотя настоящую весну тут, наверное, ждать еще долго придётся. Ты погляди, сколько снега вокруг. Кажется, что до самого лета не растает.
Поезд, замедлив ход, подъезжал к станции. Мы с Принцессой, не в силах больше сидеть в купе, вышли в тамбур и стояли там. Проводник и попутчики к Принцессе привыкли, от неё давно никто не шарахался.
Корш говорил, что на станции меня должны встретить, и когда поезд пошёл вдоль перрона, я принялся высматривать встречающего.
«Вон он», – сказал Захребетник.
Мой взгляд остановился на мужике в добротном тулупе, меховом треухе и валенках.
«Почему ты думаешь, что это он?»
«Я, Миша, не думаю. Я знаю. Скоро ты и сам научишься их отличать»,
«Кого – их?»
«Горняков. Кого же ещё».
Я хотел спросить, чем таким горняки отличаются от обычных людей – на мой взгляд, разницы не было никакой, – но не успел. Поезд, вздрогнув, остановился. Проводник открыл дверь.
Первой на платформу спрыгнула, разумеется, Принцесса, произведя в толпе встречающих фурор и лёгкую панику. А ко мне действительно подошёл мужик, на которого указал Захребетник, и степенно поклонился.
– Здравствовать желаю. Господин Скуратов, верно?
– Верно.
– Меня отрядили их благородие господин Оползнев. Которая ваша поклажа?
Говорил мужик раздельно и неспешно, будто с каждым словом ронял камни. А кланялся и двигался так, как могла бы двигаться ожившая статуя – словно части тела у него состояли из неживых деталей.
Мои вещи он, впрочем, подхватил легко и непринужденно. На Принцессу, которой встречающий явно не понравился – собака начала ворчать, – мужик не обратил внимания. Взвалив на спину мои чемодан и саквояж так, словно они ничего не весили, он быстро пошагал вдоль перрона. Нам с Принцессой ничего не оставалось, кроме как припустить за ним.
Встречающий привёл нас к зимней карете, стоящей на санных полозьях. Распахнул дверцу. Когда он помогал мне забраться в карету, на лицо мужика упал яркий солнечный луч.
Я едва не отшатнулся.
«Ох…»
«Что? – загоготал Захребетник. – Теперь понял, чем горняки от обычных людей отличаются?»
«То есть мне не показалось? У него действительно зелёное лицо и борода зеленью отливает?»
«Тю! Это разве зелёное? Если не приглядываться, то и не заметишь. Молодой, видать».
«Да какой же он молодой? По виду в отцы мне годится».
«Не‑е, Миша. У горняков годы другие, не такие, как у прочих. В шахте работать не всех берут, отбор строгий. Но уж ежели отобрали, то это навсегда».
«Как так – навсегда? Неужели уйти нельзя?»
«Можно, да только они сами не хотят. В шахтах‑то добывают не абы что, а малахириум. И люди, кто там работает, получается, всегда при нём, каждый день к магии прикасаются. Оттого у них любые хвори проходят, а новых не случается. И сил в теле с каждым годом всё больше. Стареют горняки дольше других людей и живут намного дольше. Хотя и побочка есть – на внешности работа с малахириумом тоже сказывается. Кожа зеленеть начинает, волосы. Которые в шахтах по полвека и больше проводят, те вовсе зелёные, к малахитовой стене прислонить – сольются. Потому и говорю, что этот, видать, ещё молодой».
«Бр‑р, – я содрогнулся. – Вот уж ни за что бы не согласился на такую работу! Это ж ни одна барышня не взглянет. Шарахаться будут».
«Ну, это ты бы не согласился. Ты и так молодой, здоровый и с перспективами роста в Государевой Коллегии. А у местных в горняки попасть – большая честь, тут у них целые рабочие династии. И девки на тех, кто с шахты, не то что глядят, а только о том и мечтают, чтобы за горняка замуж выйти. Подумаешь, зелёный! Зато и жалованья получает столько, что нужды знать ни в чём не будешь. И силён как бык, любая домашняя работа ему нипочём. Не захворает никогда, детишки родятся здоровые. Немного, правда, – один, редко когда два. Но зато от хвори уж точно не помрут».
«Угу. А сами девки что – не зелёные?»
«Нет, – Захребетник даже удивился. – Говорю же, зеленеют те, кто малахириума касается, в шахтах работает. А в шахты женскому полу вход заказан».
«Почему?»
«Да известно почему. Хозяйка не пускает. По бабской вредности желает в своих владениях быть одной‑единственной».
«Чего? – изумился я. – Что ты несёшь? Какая ещё хозяйка?»
«У‑у‑у, Миша. Да ты, как я погляжу, совсем тёмный. Неужто про Хозяйку Медной горы не слыхал?»
«Ну почему же не слыхал? Нянька в детстве сказки рассказывала. Только какая связь между сказками и…»
«Прямая, – отрезал Захребетник. Как мне показалось, несколько обиженно. – То, что тебе в столице сказками казалось, здесь – самая что ни на есть реальная реальность. Корш ещё и для этого тебя сюда направил, чтобы пообвыкся и осознал, как оно всё на самом деле устроено. Поэтому мой тебе совет: ничему тут не удивляйся. Ни зелёным людям, ни ожившим сказкам. Понял меня?»
«Да понял. – Я откинулся на спинку сиденья. – Ты бы хоть предупредил, что ли? Я бы книжку со сказками купил и читал бы в дороге, вместо учебника по боевой магии. А то нянькины побасенки уже почти и не помню».
«То есть я мало того что должен был проникнуться всей глубиной твоей вопиющей необразованности, но ещё и догадаться, что к тебе с утра пораньше явится Корш и прикажет валить подальше? – возмутился Захребетник. – Я это накануне должен был знать, а лучше за пару недель до отъезда, чтобы у тебя было время книжку выбрать с картинками покрасивее? Ну, знаешь ли! Я не виноват, что ты такой дремучий. А учебник по боевой магии ты тоже не зря читал, пригодится. Глянь, какие просторы вокруг! Будет где потренироваться, это тебе не Москва. Эх, и давненько же я тут не бывал!»
Я выглянул в окно кареты. Простор действительно открывался такой, что дух захватывало. Только вот гор, которые я высматривал ещё из окна поезда, отчего‑то по‑прежнему видно не было. Лишь невысокие, пологие холмы далеко на горизонте.
Возница предупредил, что ехать нам долго, не меньше четырёх часов.
– Горы, наверное, начнутся дальше, – сказал я Принцессе. – Да?