Страница 268 из 708
Тетерин перестал вопить и лежал в снегу на спине. Глаза у него были выпучены, а изо рта вырывалось тяжёлое прерывистое дыхание. Правой руки у него не было по локоть – чёрная дрянь сожрала плоть, оставляя от неё зелёную мерзкую слизь. И продолжала поглощать человека, каждую секунду пробираясь всё дальше и дальше.
– Кто тебе заплатил за предательство? – Захребетник наклонился над ним. – Отвечай.
– Басмановы, – пробулькал Тетерин и растянул губы в насмешке. – Они тебя в пыль сотрут, щенок, когда полезешь мстить.
– Что с родовыми счетами Скуратовых? Ты нашёл их?
– Ху! – Тетерин попытался плюнуть в меня, но сил ему не хватило. – Ты их не получишь, гадёныш. Всё, нет их больше!
Захребетник сокрушенно покачал головой.
– Что же, я мог убить тебя быстро, чтобы облегчить страдания. Но раз ты даже на пороге смерти не хочешь покаяться, то не стану этого делать. А понаблюдаю, как проклятье съест тебя заживо. Очень поучительное зрелище будет. Интересно, ты умрёшь, когда оно доберётся до сердца? Или предпочтёт начать с головы?
Глумливо улыбнувшись, Захребетник присел на корточки и принялся разглядывать чёрную пузырящуюся тварь.
– Убе‑е‑ей! – Тетерин задёргался, когда она стала подбираться к телу. – Убей, умоляю!
Захребетник не ответил, даже не взглянув на воеводу.
– Карамазов! Он знает, где деньги! – завопил Тетерин. – Он управляющий в банке! Помоги мне! Миша, смилуйся!
– Я не Миша. – Захребетник посмотрел в глаза Тетерина. – И ты выпьешь чашу своего греха до дна.
Чёрная тварь рывком перепрыгнула с обглоданной культи на лицо воеводы. И он больше уже ничего не смог сказать.
– До чего гадкая дрянь.
Захребетник встал и щёлкнул пальцами. Труп предателя и его тёмное колдовство вспыхнули ярким огнём. Чёрная тварь заверещала, сгорая в пламени, но ничего не смогла поделать. И через минуту сгинула вместе с телом Тетерина.
– С этим закончили. Идём, посмотрим, чем можно поживиться.
«Ты о чём?»
– Трофеи, Миша, трофеи. Что с боя взято, то свято.
И Захребетник вернулся в дом, чтобы обыскать комнату бывшего воеводы. Его добычей стала пачка ассигнаций, тысяч на десять. И несколько кубиков малахириума, которые он тут же и выпил.
«Это грязные деньги».
– Я тебя умоляю! Мы их используем на хорошее дело, тем более что они всё равно бы сгорели.
«В каком смысле?»
– В прямом.
Захребетник, походя, опрокинул со стола канделябр с горящими свечами на портьеры, по которым тут же побежали языки пламени. И, не оборачиваясь, пошёл к выходу.
– Зачем нам лишние следы? А так флигель сгорел, и никто ничего не видел. Всё, пошли, найдем твоего дружка, а то он замёрзнет в снегу сидеть.