Страница 269 из 708
Глава 4 Праздничный обед
– С Рождеством, Миша! – приветствовал меня Зубов, когда я утром спустился в столовую.
– Да не может быть! Ты уже на ногах? – изумился я.
Зубов развёл руками.
– Сам удивился. Думал, после таких приключений до обеда просплю. И вот, поди ж ты. Поднялся бодрым, свежим, да ещё в такую рань!
«Поди, поди, – проворчал Захребетник. – В следующий раз не буду тебя магией подпитывать, тогда попрыгаешь».
И поспешил спрятаться – лежащая у ног Зубова Принцесса вскочила и оглушительно залаяла.
– Каких таких приключений? – удивилась Ирина Харитоновна.
– Да мы с Григорием колядовать ходили, – отшутился я. – Предлагаю считать твой ранний подъём рождественским чудом… С Рождеством, Григорий! С Рождеством, Ирина Харитоновна!
Мы обнялись и расцеловались.
– Гав! – напомнила о себе Принцесса.
Я рассмеялся, потрепал её по загривку и заверил:
– Подарки я для всех приготовил. Тебе тоже припас.
Оказалось, что Зубов и Ирина Харитоновна также озаботились подарками для меня.
Зубов вручил мне новенький овчинный тулуп. И сразу предупредил, что время от времени будет его заимствовать для прогулок с Принцессой. Ирина Харитоновна преподнесла нам с Зубовым собственноручно связанные шарфы и рукавицы: Зубову красный комплект, мне синий. А на празднично накрытом столе, среди тонкого фарфора и начищенного серебра, нас дожидался гусь, запечённый с яблоками.
Ирина Харитоновна позавтракала с нами и заспешила – собиралась в гости. После её ухода Зубов, вместо кофейной чашки держащий в руке бокал с шампанским, объявил:
– А теперь нам нужно серьёзно подумать, Миша.
– Давай как‑нибудь в другой раз? – взмолился я. – Серьёзных дум мне на работе хватает, позволь хоть дома отдохнуть. Сегодня Рождество, в конце концов.
Зубов укоризненно посмотрел на меня.
– Вот именно, что Рождество! Приглашений куча. – Он кивнул на серебряный поднос, куда Ирина Харитоновна складывала визитные карточки тех, кто наведывался в гости в наше отсутствие, записки и открытки. Ворох накопился и впрямь изрядный. – Надобно определиться, куда мы с тобой идём на рождественский обед в первую очередь, куда потом, куда вечером…
«Ясно. Экскурсия „Ползком по барам“, – загоготал Захребетник. – Отличный план, мне нравится!»
– А вариант так и остаться там, куда мы придём на обед в первую очередь, не рассматривается?
– Ты что, Миша! – изумился Зубов. – Для чего же сидеть в каком‑то одном доме, ежели можно посетить несколько? Вот, к примеру. – Он придвинул к себе серебряный поднос и принялся рыться в бумажном ворохе. – Начать предлагаю с ротмистра Данилова. Это мой хороший друг, я крёстный у его сынишки. К тому же живёт он недалеко, женат на грузинке из княжеского рода, а кухарку его супруга привезла с собой. Таких блюд, какие подают у них, ты нигде не попробуешь, уверяю!
– Ну, допустим, – засмеялся я. – Дальше?
– Дальше! – Зубов выхватил из вороха ещё одно приглашение. – Дальше мы, как просвещённые люди, просто обязаны посетить литературные чтения в салоне госпожи Блавацкой. Кормить там, сразу предупреждаю, не будут – сыры, тарталетки да прочая ерунда, – но вино подают неплохое.
– Литературные чтения? – переспросил я.
Зубов поморщился.
– Ну да. Будут читать стихи и беседовать о всяком возвышенном.
– Не наблюдал за тобой склонности к поэзии и всякому возвышенному…
– Чего это не наблюдал? – оскорбился Зубов. – Я, между прочим, книжку, которую ты мне дал, прочёл! Уже почти всю. Ну, половину точно. И возвышенное я люблю. Особенно барышень.
– Ясно, – засмеялся я.
– Да не переживай, надолго мы у Блавацкой не задержимся. Час‑два, не больше. Зато потом… – Зубов подмигнул и вытащил приглашение, напечатанное на плотном тиснёном картоне с золотым обрезом. – Рождественский вечер в доме Головиных! Вот уж где точно скучать не придётся. Головины ух какие вечера закатывают! Тут тебе и бал, и фейерверк, и шампанское рекой…
– Дай‑ка.
Я взял у Зубова приглашение и увидел, что адресовано оно мне. Нина Леонидовна Головина сообщала, что будет сердечно рада меня видеть. Зубова это, впрочем, нимало не смущало, он отчего‑то не сомневался, что приглашены мы оба.
– Кое‑кто, как я вижу, на балу в Думе времени зря не терял, – Зубов подмигнул. – Ну что, дружище? Как тебе план?
– Превосходный, – опередил меня Захребетник. – Пойду собираться!
Из дома ротмистра Данилова после угощения, приготовленного хвалёной грузинской кухаркой, мы не вышли, а выкатились.
– Я думал пешком пройтись, – сказал, отдуваясь, Зубов, – салон Блавацкой тут неподалеку. Да, видать, придётся извозчика брать. Пешком, боюсь, не дойдём.
– Зато ты трезвый, – сказал я. – Хотя выдул уже никак не меньше двух бутылок.
– Да ещё бы опьянеть, при такой‑то закуске! Ничего, всё впрок. Помяни моё слово: у Блавацкой кормить не будут.
Зубов не ошибся, к столу в салоне госпожи Блавацкой не приглашали. Предлагали только вино и лёгкие закуски.
Я занял место в одном из дальних кресел и с интересом рассматривал публику, так как никогда прежде не бывал в литературных салонах. Когда вдруг услышал голос, заставивший меня подпрыгнуть.
– … Ни в коем случае! – резко сказала барышня, стоящая посреди гостиной спиной ко мне. – Я, как литературный критик, смею вас заверить, что автор хотел сказать своим произведением вовсе не это!
Барышня знакомым жестом отбросила назад коротко остриженные волосы.
А я, пригнувшись, поспешил к выходу. Найдя Зубова, прошипел:
– Григорий, мы уходим!
– Почему? – удивился Зубов.
– Если коротко, то спасаемся бегством.
– А подробнее?
– Подробнее объясню, когда спасёмся.
Зубов с видимым сожалением попрощался с бледной до прозрачности брюнеткой – он, оказывается, уже успел завести беседу «о возвышенном».
Мы отыскали хозяйку салона, спешно попрощались и ретировались.
– Что стряслось? – спросил Зубов, когда мы оказались на улице. – Ты увидел иностранного шпиона, который не должен знать тебя в лицо?
– Хуже, Григорий. Гораздо хуже.
Я рассказал о просто Марии. Зубов присвистнул.
– Ты не говорил, что эта сумасшедшая в Москву подалась.
– Да я понятия не имел, куда она подалась! И интересоваться не планировал. Но, видимо, верно говорит один мой коллега: Москва – маленькая деревня. Норд А. теперь, изволите ли видеть, литературный критик!