Страница 243 из 708
Глава 27 Проскрипционные списки
Дом Лепёхина смотрел на меня тёмными пустыми окнами, будто череп мертвеца. На ступеньках крыльца лежал снег, из трубы не курился дымок, и даже с первого взгляда было понятно – внутри никого нет.
«Вот и чудно. Только давай с чёрного входа зайдём, чтобы следов поменьше оставлять».
Но Захребетник не ограничился одними указаниями и перехватил управление. Прячась в тенях, он обошёл дом, магией открыл замок и проскользнул внутрь. Хоть в лепёхинском особняке и было холодновато, он скинул тулуп, чтобы не стеснял движений, и начал проводить обыск.
Порой Захребетник казался мне нудным и дотошным. Но сегодня он превзошёл самого себя и показал всю глубину своей педантичной натуры. Начав с первого этажа, он скрупулёзно осмотрел каждую комнату, заглянул в каждый ящик, шкафчик и щель. И простым взглядом и через «регента» выискивая магические аномалии. А после ещё и простучал стены в поиске скрытых тайников. Пол Захребетник тоже внимательно обследовал на предмет ухоронок под паркетом. В общем, почти три часа он методично исследовал два этажа дома, заглянув даже в камины и уборные комнаты.
Увы, несмотря на все старания, улов оказался крайне скудным. Плоский свинцовый контейнер для переноски кубиков нефрита, к сожалению, пустой. Рублей тридцать монетами. Платок, светящийся остаточной магической аурой. Обрывок записки с непонятным текстом: «…срочно! Если тебя… отрицай. Я позабочусь…». Практически пустой кубик малахириума, который Захребетник походя «выпил». И мятую фотокарточку с обнажённой девицей.
– Негусто.
Захребетник прошёлся из угла в угол последней осмотренной комнаты.
«Да уж, согласен».
– Полиция обыскала. Мы обыскали. Но ни единой зацепки. Хоть что‑то должно было остаться.
«Или некто, устроивший Лепёхину внезапную кончину, всё забрал».
– Сомневаюсь. – Захребетник продолжал ходить туда‑сюда. – Покойный только принялся собираться, вряд ли он чемоданы начал паковать с содержимого тайников.
«Погоди. Мы ни одного нормального тайника так и не нашли».
– Не нашли. А он обязательно должен быть. Не стал бы он хранить нефрит и ценности в обычном шкафу. Значит, мы с тобой что‑то упустили. Но что? Даже в погреб на кухне заглянули…
Он вздохнул, поднял взгляд и задумчиво посмотрел на потолок.
– Так‑так. А про чердак‑то мы и не вспомнили.
Узкая лестница наверх обнаружилась в закутке в конце коридора. Ступеньки на ней блестели свежей краской, а люк в потолке открылся без единого скрипа.
– Ну вот, что я говорил!
Захребетник указал пальцем в темноту чердака, где сквозь стёкла «регента» виднелось бледное зеленоватое сияние.
– Удобно, даже искать не пришлось.
Пригибаясь, чтобы не стукнуться о низкие стропила, Захребетник прошёл десяток шагов, обходя завалы сломанной мебели. Опустился на колени и цокнул языком.
Лепёхин не стал особо прятать тайник, понадеявшись, что среди старого мусора искать его не будут. Так что он просто сложил барахло в железный ящик и засунул его под рассохшийся комод.
Маленький замочек, запиравший крышку, Захребетник, не напрягаясь, сломал пальцами и открыл ящик.
– Как я и говорил, – засмеялся он, взяв пачку ассигнаций. – Вот и главные ценности покойного. Думаю, тысяч десять здесь будет.
И сунул деньги в карман.
– Покойному они уже ни к чему, а нам пригодятся. Кстати, и это тоже.
Он вытащил три кубика малахириума и «выпил» их прямо на месте. Мой внутренний резерв силы наполнился до краёв, а остальное поглотила его ненасытная утроба.
«Зачем столько сразу?»
– Ну, не оставлять же. У нас с тобой ещё Тетерин недобитый где‑то бегает. Как там село называлось? Зюзино? Надо будет туда наведаться в ближайшее время.
Последним предметом в железном ящике оказалась записная книжка в дорогом кожаном переплёте.
– Ой, как интересно! – Захребетник пролистал книжечку и хищно улыбнулся. – Похоже, у нас есть полный список, кому он поставлял нефрит, с указанием количества и полученных сумм. Чувствуешь, чем пахнет?
«Эээ… Проблемами для этих господ?»
– Твоим повышением, Миша. – Он рассмеялся. – Когда мы их всех арестуем за использование нефрита, тебя ждёт минимум новый чин. А может, и орденок ещё в нагрузку дадут.
Захребетник встал и отряхнул колени от пыли.
– Здесь нам больше нечего делать. Поехали домой, надо до утра ещё разобрать записи и составить расстрельный список.
«Какой⁈»
– Ну, проскрипционный, если угодно. Тех, кого завтра будем арестовывать. Надо только разобраться, как всю эту канитель лучше оформить.
Всю ночь Захребетник просидел над записной книжкой Лепёхина. Разбирая корявый почерк покойника и аккуратно выписывая каллиграфическим почерком имена тех, кто брал контрабандный нефрит. При этом сортируя их по датам получения «товара». И в конце разделив их на два списка. В первом были те, кто взял нефрит недавно или делал это регулярно. А во второй занёс тех, с кем сделки заключались слишком давно – Захребетник был уверен, что этих господ взять с поличным не получится.
Закончив работу, Захребетник дал мне минут сорок поспать. Но проснулся я под звон будильника бодрый и полный сил, будто всю ночь дрых без задних ног.
– Спасибо, – буркнул я ему и отправился в ванную комнату бриться.
После завтрака я отправился на службу, взяв по настоянию Захребетника извозчика.
«Деньги у нас есть, а вот времени маловато. Надо быстрее брать всех причастных, пока у них нефрит ещё работает».
– Успеем. Час‑другой ничего не решит.
Но Захребетником овладел охотничий азарт, и он едва сдерживался, чтобы не подгонять извозчика ехать быстрее. А когда я вошёл в управление и миновал охрану, не выдержал, перехватил управление и бегом поднялся по лестнице, чтобы не ждать лифта.
– Доброе утро, Пётр Фаддеевич! – поприветствовал я Колобкова, входя в кабинет.
– Доброе, Миша. Сам удивляюсь, до чего оно доброе. Можете представить, ни единой неприятности сегодня не случилось!
Ни Цаплина, ни Ловчинского на месте ещё не было. Так что я воспользовался случаем и сразу же попросил Колобкова меня проконсультировать по сложному вопросу.
– Пётр Фаддеевич, у меня в руках оказались списки лиц, получивших нефрит от Лепёхина.
Колобков удивлённо вскинул бровь и посмотрел на меня с иронией.
– В почтовый ящик, наверное, подкинули?
– Да, – кивнул я, глядя на него честными глазами. – Сегодня утром.