Страница 238 из 708
Ведь и в самом деле! Зубов и Ирина Харитоновна очень ко мне привязаны, в квартире в Гусятниковом переулке я чувствую себя как дома. Дядя Николай Никанорович – дальняя родня, но сделал для меня столько, сколько иные для родных сыновей не делают. А Иван Карлович? Где бы я был без него…
«Вот‑вот, – прокомментировал Захребетник. – Не такая уж ты сирота казанская, какую из себя строить пытаешься».
Серая мышка записала меня в журнал посещений и пригласила заходить послезавтра в четверть второго. Несмотря на слова Захребетника, я был уверен, что Софья Андреевна на службе появится непременно и пробудет на рабочем месте столько, сколько понадобится. А я не уйду от неё до тех пор, пока не заручусь обещанием мне помочь!
Приняв решение, я повеселел. А после службы отправился в Гостиный двор покупать подарки.
Народу там оказалось ужасно много – как будто каждому жителю города именно сегодня Захребетник напомнил, что через два дня наступит Рождество. Продавцы в лавках сбивались с ног.
Я выбрал для Зубова серебряную походную фляжку с набором рюмок в виде кивера. Ирине Харитоновне купил пуховую шаль, красивую и лёгкую, а дяде бархатный халат, украшенный вышивкой.
За подарком Коршу я зашёл в винную лавку. Вспомнил, что, когда дядя приходил к нему в гости, Иван Карлович угощал старинного друга мадерой. Я в мадере не разбирался, пришлось положиться на заверения продавца, что самая наилучшая – вот эта.
Дома я появился обвешанный пакетами и свёртками не хуже Деда Мороза. Подарки припрятал до поры в своей комнате. А за ужином, глядя на пустой стул, который обычно занимал Зубов, понял, что гулять с Принцессой предстоит мне.
Принцесса тоже это поняла. Подошла, положила голову на мои колени и вздохнула так печально, что самый несообразительный человек в мире догадался бы: бедная собачка с самого рождения мечтает о прогулке. Хотя бы об одной. Её не выводили из дома никогда в жизни, вся надежда только на меня.
– Понял, – кивнул я. – Сейчас. Оденусь потеплее и пойдём.
* * *
Мороз к ночи усилился, но погода была приятной. Снегопад закончился, ветер стих. Фонари на бульваре освещали искрящиеся сугробы и деревья с высокими белыми шапками.
Народу в этот поздний час было немного, я отчётливо слышал, как хрустит под ногами снег. Принцесса горделиво вышагивала рядом со мной.
– Прямо рождественская сказка, – сказал я. – Да, Принцесса?
Захребетник в присутствии собаки старался лишний раз не показываться, чтобы не вызывать приступы лая. Но Принцесса была собеседником не хуже него. Она негромко заурчала, выражая согласие.
Позади захрустел снег под чьими‑то шагами. Мы с Принцессой посторонились, чтобы пропустить прохожего, однако обгонять нас не спешили.
Я обернулся с привычной фразой:
– Проходите, не бойтесь. Собачка не кусается.
Моя рука легла на ошейник Принцессе. Принцесса остановилась и села рядом со мной, всем своим видом выражая миролюбие. Мы гуляли по бульвару не впервые, умная собака знала, как себя вести.
– Ах! – всплеснула руками идущая за нами барышня в серебристой меховой шубке и такой же шапке. – Я вовсе не боюсь, я любуюсь. Давно уже следом иду. Это же прелесть, а не собачка!
Барышня с умилением посмотрела на Принцессу. А я её в тот же миг узнал. Сначала по голосу, а потом разглядел под шапкой из пушистого меха знакомые черты.
– Добрый вечер, Софья Андреевна. Не ожидал вас здесь встретить.
– Господин Скуратов? – удивилась Софья Андреевна. – Вот уж действительно неожиданно. Простите, что не узнала. Привыкла видеть вас в шинели…
Она рассматривала меня с заметным недоумением. Я был одет в тулуп, позаимствованный когда‑то у Зубова, заячью шапку с длинными ушами и валенки. Не бобровая шуба, конечно, зато тепло и удобно. Идеальная одежда для зимних прогулок с Принцессой. А что выгляжу я не слишком презентабельно – ну так ведь и не с визитами иду, не в Дворянское собрание.
– Я не всегда хожу в шинели. Честно говоря, сам вас не сразу узнал.
– Как говорят в народе, богатыми будем. – Софья Андреевна вдруг улыбнулась. – Надо же, как может одежда изменить человека!
– Смею надеяться, что как человек я не изменился. Остался таким же, каким был.
– Не сомневаюсь в этом. – Софья Андреевна перевела взгляд на Принцессу. – Я и не знала, что у вас есть собака, господин Скуратов.
– Вы, полагаю, многого обо мне не знаете. Разрешите представиться: меня зовут Михаил Дмитриевич. – Я поклонился.
– Это я знаю. – Мне показалось, что Софья Андреевна смутилась. – Но на службе привыкла обращаться к коллегам официально.
– Да, я заметил. Однако мы ведь сейчас не на службе.
– Сейчас нет…
– Гав! – напомнила о себе Принцесса.
Софья Андреевна всплеснула руками.
– Ах, ну какая же изумительная прелесть! Я обожаю собак. Особенно таких, огромных и лохматых.
– Если хотите, можете погладить, не укусит. Правда, Принцесса? Ты разрешишь Софье Андреевне тебя погладить?
Принцесса вильнула хвостом. Софья Андреевна ей определенно нравилась.
– Не возражает, – перевёл я.
Софья Андреевна рассмеялась.
– Принцесса… Никогда бы не подумала. Я ожидала чего‑то сурового и мужественного.
Она наклонилась к собаке, стащила с руки перчатку и осторожно коснулась лохматой холки. Принцесса боднула лбом узкую ладонь.
– Гладьте смелее, не бойтесь! – расшифровал я.
А дальше стоял и смотрел, как Софья Андреевна гладит Принцессу. Ледяная дева быстро осмелела, а Принцесса, как ни странно, ничего не имела против. Хотя Зубовским друзьям, например, гладить себя не позволяла.
– У вас чудесная собака, Михаил Дмитриевич!
– Это не моя собака, увы. Она принадлежит моему другу, поручику Зубову. Мы живём в одной квартире. Когда Григория нет дома, с Принцессой гуляю я.
– А что это за порода?
– Кавказский волкодав.
– О… Ваш друг так боится грабителей?
– Мой друг в принципе мало чего боится, разве что гнева своего полковника. Но тут, видите ли, какая история. Когда Григорий уезжал из Тулы…
Я принялся рассказывать об отъезде Зубова из Тулы. О милейшем рыжем щеночке – подарке некоей дамы, и о том, как этот щеночек неожиданно для хозяина вырос в кавказского волкодава. Рассказал, как мы дрессируем Принцессу. Ну и заодно о том, как она загнала на буфет несчастного курьера.
Софья Андреевна расхохоталась.