Страница 180 из 708
Глава 5 Узник демонов
Багажа у Иванова оказалось небогато. Пальто, которое он держал перекинутым через левую руку, да небольшой саквояж. Я открыл саквояж. Поморщился – терпеть не могу копаться в чужих вещах. Зато Захребетник чувствовал себя как рыба в воде.
«Тэк‑с, ну что тут у нас? Саквояж удобный, из хорошей кожи, но потрепанный. Стало быть, служит не первый год и эксплуатируется регулярно. Внутри стандартный набор командировочного. Смена белья, полотенце, домашние туфли, бритвенные принадлежности… О! – Это я извлёк из саквояжа набор открыток с голыми девицами. – Забирай, пригодится!»
«И не подумаю».
Я сунул открытки туда же, откуда вытащил, – в боковой карман саквояжа. Никаких других бумаг внутри не оказалось. Там не было вообще ничего, что могло бы указать на место жительства погибшего, его родных или знакомых. Непонятно было даже, проживал Иванов в Туле, Москве или где‑то ещё.
На всякий случай я осмотрел саквояж с помощью «регента», но тоже ничего не обнаружил. Единственной хоть сколько‑то интересной находкой оказалась небольшая фигурка. Я предположил бы, что это брелок для часов или ключей, однако никаких креплений не наблюдалось.
Фигурка представляла собой жабу, почему‑то с тремя лапами вместо четырёх, и монеткой во рту. Фигурка была позолочена, а вместо глаз сверкали стекляшки рубинового цвета.
«Да нет, Миша, – задумчиво проговорил Захребетник. – Это не позолота. Это чистое золото. И глазки у неё из настоящих рубинов».
«Ты уверен? – усомнился я. – Владеть такой безделушкой и путешествовать в третьем классе? Что‑то тут не складывается».
«Да не сказал бы…» – Захребетник задумался.
– Пода‑айте инвалиду, больному, убогому, – донеслось издали.
По платформе ковылял нищий на костылях. Он уже не в первый раз здесь проходил.
«Спроси‑ка у него про нашего мертвеца, – сказал Захребетник. – Вдруг знает, кто это».
«Да ему‑то откуда знать? К тому же, если бы знал, наверняка и сам бы подошёл да сказал».
«Ох, Миша, Миша. Где ж ты видел попрошаек, которые по доброй воле к полицейским подходить будут?»
«Так я не полицейский!»
«Нет, конечно. Ты гораздо страшнее. Таких, как ты, эта публика в принципе дальней дорогой обходит. А хромой этот, небось, на вокзале целыми днями торчит. Если Иванов тут регулярно бывал, мог примелькаться. Он бы запомнил».
Звучало здраво, но подозвать к себе нищего я не успел. Увидел, что по платформе быстрым шагом идёт Корш. Следом за ним шёл мужчина в форме и фуражке железнодорожника. Судя по тому, с каким почтением кланялись мужчине носильщики, это был начальник станции.
– Здравствуй, Миша, – Корш протянул мне руку.
– Здравствуйте, Иван Карлович. Извините, что побеспокоил…
– Ничего. Попусту ты беспокоить не стал бы. Так что случилось? Кто это? – Корш посмотрел на покойника.
– Судя по документам, Иванов Пётр Петрович. Но у меня нет уверенности, что это настоящее имя. Смотрите, что я у него нашёл.
Я показал камень. Лицо Корша затвердело. Брови сдвинулись. Он, в отличие от меня, сразу понял, что это за находка.
– Камень лежал в свинцовом ящичке, – принялся объяснять я, – вот в этом. А ящичек был спрятан…
– Обожди, Миша.
Корш вдруг обернулся к железнодорожнику, который его сопровождал, и рявкнул:
– Любезный! Я, кажется, просил проводить меня до платформы. Но не до места происшествия, здесь вам нечего делать.
– Но… – пробормотал опешивший железнодорожник.
– Никаких «но»! Государева Коллегия будет проводить дознание. Вас я прошу отойти и удалить отсюда посторонних. Понадобитесь – позову.
Железнодорожник поклонился и засуетился, требуя у полиции разогнать зевак. А Корш повернулся ко мне.
– Давай сюда. – Он забрал у меня камень и шкатулку, в которой тот лежал. Увидев оторванную крышку, приподнял бровь. – Магией было запечатано?
– Так точно. Я открыл. Надо же было посмотреть, что внутри.
Корш покачал головой.
– Силён… С мясом вырвал! Я и не знал, что ты так хорошо владеешь запирающей магией.
– Брат увлекался, – выкрутился я. – И меня научил кое‑чему.
– Заметно, что кое‑чему, – проворчал Корш. – Впредь постарайся работать аккуратнее! Этак и покалечиться недолго. – Он неодобрительно посмотрел на зазубренный край. – О покойном известно что‑то, кроме имени?
– Никак нет.
– Тело осматривал? Вещи?
– Осмотрел. Ничего примечательного, кроме вот этой вещицы.
Я показал Коршу золотую жабу.
– Однако… – Корш вынул из кармана пенсне, надел и покрутил жабу в пальцах, рассматривая со всех сторон. – Тонкая работа. Но клейма мастерской нет… Отдам специалистам. Быть может, сумеют определить ювелира. По вещам – всё?
– Всё. Больше ничего интересного.
– Упал он сам? – Корш перевёл взгляд на покойника. – Или помогли? Что свидетели говорят?
– Говорят, что сам упал. На яблоке оступился, незадолго перед этим тётка на платформе целую корзину рассыпала.
– Ясно. – Глаза Корша нехорошо сверкнули. – Вот ведь как бог шельму метит, а? Не оступился бы – уехал бы, и поминай как звали. А он – вишь! Погоди, мерзавец, дай срок. Мы до вас до всех доберёмся! – Корш с негодованием посмотрел на покойника.
– Кто это, Иван Карлович? И что это за камень?
Корш ответил не сразу. Видимо, размышлял, можно ли делиться со мной информацией. В конце концов сухо, неохотно проговорил:
– Это нефрит. Добывают его в Китае. Магическими свойствами напоминает наш малахириум, но магия нефрита слабее и грязнее. Энергоёмкость у него ниже, соединительные узлы машин от работы с нефритом быстрее изнашиваются. Если взять равные по мощности агрегаты, то один из них, на малахириуме, будет работать месяц, а другой, на нефрите, – едва ли две недели. К ввозу на территорию России нефрит запрещён. То, что ты видишь, – контрабанда. – Корш с отвращением взвесил в руке нефрит. – У этих гадов дело на поток поставлено! Этот твой так называемый Иванов – курьер. Переправляет нефрит туда, где его обрабатывают. Представляешь, сколько кубиков можно изготовить из такого кирпичика? Сколько денег загрести?
– Представляю, – пробормотал я. – Да только кому же его продают? Все государственные предприятия находятся под контролем нашей Коллегии, а у бояр своя магия. И как этот нефрит заряжают, когда опустошится?
– Ох, Миша… – Корш покачал головой. – Эта верёвочка вьётся так далеко и уводит в такое болото, что лезть туда тебе не по чину. Многие знания – многие печали… Всё, ты своё дело сделал. Ступай домой.
– Но…