Страница 179 из 708
– Тогда беги звонить, – перебил я. – Прежде всего в Губернское Управление Ивану Карловичу Коршу. Скажешь, что Михаил Дмитриевич Скуратов просит его срочно прибыть сюда. Дело безотлагательное. Понял?
– Понял, ваше благородие.
– А по дороге полицию позови. Зевак надо разогнать. Не хватало только, чтобы ещё кто‑нибудь на рельсы упал. Всё ясно?
– Ясно, ваше благородие. А с ним‑то чего? – Зеленчук посмотрел на мертвеца.
– Ему ты уже ничем не поможешь. Ступай.
«Поскользнулся, упал, – посетовал Захребетник. – Жаль, что уже не очнётся – ни с гипсом, не без! Вот уж с кем я бы не отказался побеседовать».
«Да уж…»
– Мишань, – окликнул меня Зубов.
Я поднял голову.
– Чего?
– Так я не понял – ты всё ещё меня провожаешь? Или уже на службе?
Я вздохнул.
– У меня, Гриша, такая служба, что я всегда на ней.
С Зубовым мы попрощались, его поезд отходил через пять минут. Григорий пообещал, что помашет мне из окна вагона, когда поезд тронется, и отправился к толпе провожающих.
Зубов сообщил мне свой адрес, в Москве он собирался вернуться на квартиру, где жил до отъезда. Мы договорились, что будем друг другу писать, но я с грустью подумал, что едва ли когда‑нибудь соберусь это сделать. А уж у Зубова в руках письменных принадлежностей вовсе никогда не видел.
Если доведётся, встретимся снова. А нет – ну, значит, не судьба.
В иной ситуации я бы от таких мыслей на какое‑то время впал в меланхолию, но сейчас мне было категорически не до того. Человек, погибший на путях, оказался чрезвычайно загадочной личностью. Если верить паспорту, Иванов Пётр Петрович, мещанин, уроженец города Чебоксары. При себе у него был билет в вагон третьего класса на тот же поезд, каким уехал Зубов.
«Удивительно редкое имя, – прокомментировал Захребетник. – Наверняка настоящее! А ты уверен, что его не толкнули?»
Такой уверенности у меня, разумеется, не было. Я быстро провёл опрос свидетелей. Пассажиры поезда уже уехали, но провожающих, по счастью, тоже оказалось немало.
Иванов, по их словам, на платформе был один, его никто не провожал. Замотанная в тёплый платок торговка, держащая в руках лоток со знаменитыми тульскими пряниками, сказала, что буквально за минуту до происшествия между ней и упавшим произошёл конфликт. Иванов закурил, дымил прямо на неё, и тётка потребовала, чтобы он отошёл в сторону.
Спорить с визгливой бабой Иванов не стал. Отошёл к краю платформы, и в этот момент показался проходящий поезд. Все смотрели на него, на какое‑то время шевеление толпы прекратилось, а потом, когда поезд уехал, толпа зашевелилась вновь. Иванов, стоящий у края, споткнулся и упал на рельсы.
– Да как же это так? – спросил я. – Ни с того ни с сего, стоял‑стоял, а потом вдруг взял да упал?
– Да где же ни с того ни с сего, когда на яблоке споткнулся, – солидно прогудел пожилой мужчина в одежде мастерового. – Аннушка, соседка наша, яблоки рассыпала, они по всей платформе раскатились. Что‑то сама подобрала, что‑то люди подняли, а что‑то не заметили. В такой толчее немудрено. А этот бедолага, царство ему небесное, возьми да споткнись.
– Всё верно он говорит, – вмешался парень‑семинарист. – Этот господин на яблоке споткнулся! Я тоже видел.
«А я видел, как рассыпались яблоки, – вспомнил я. – Ещё когда мы багаж сдавать шли».
Захребетник хмыкнул.
«Ну, не всем же Аннушкам масло проливать. Некоторые особо талантливые яблоки рассыпают… Н‑да, версия, что специально столкнули, мимо. Выходит, он действительно сам упал, не повезло. Давай‑ка глянем, что там у него в багаже».