Страница 178 из 708
Привычной трубы у паровоза не было. А соответственно, не летела сажа, из‑за которой обычные паровозы окрашивали в чёрный цвет. Круглый котёл был зелёным, с малахитовыми разводами, фары обведены золотом. Излишки пара стравливались через позолоченные трубы по бокам от котла, а в центре сверкал герб: двуглавый дракон.
Паровоз дал ещё один гудок – теперь уже, из‑за близкого расстояния, такой громкий, что у меня зазвенело в ушах. Из труб повалил пар. Уже можно было разглядеть во всех подробностях и котёл, и герб, и фары! Я залюбовался.
– Красавец, – откликнулся на мои мысли Зубов. – Загляденье! И не дымит, не то что прежние.
Мы подождали, пока грохочущий состав пронесётся мимо.
Потом двинулись было дальше, когда позади вдруг раздался визгливый бабий крик.
– Ох, батюшки! Прямо на рельсу упал, болезный! Сейчас его паровоз переедет.
– Да как же переедет, дура, – осадил тётку мужской бас. – Паровоз только что мимо прошёл, теперь уж другого долго не будет.
Мы обернулись. На рельсах лежал человек.
– Пьяный, должно быть, – предположили в толпе.
– Эй, мил человек! Вставай. Чего разлёгся?
– Али, думаешь, в баню пришёл? Веника дожидаешься?
В толпе засмеялись. Человек не шевелился. Это мне не понравилось, я нахмурился.
– Гриша, ступай к своему вагону. Тебя там провожающие дожидаются.
– А ты?
– Тоже скоро приду.
Я спрыгнул с платформы на рельсы и подошёл к лежащему.
«Вот те раз», – прокомментировал Захребетник.
Голова человека оказалась странно вывернута. Люди, стоящие на платформе, не могли этого рассмотреть и пока ещё ничего не понимали.
«Виском о рельсы, – определил Захребетник. – Высота небольшая, но ему хватило, умер мгновенно. Не повезло. Что тут ещё скажешь».
Я присел над лежащим. Натянул на руки перчатки, с некоторых пор всегда носил их с собой.
– Что там с ним, Миша? – нетерпеливо окликнул Зубов. Он, разумеется, никуда не ушёл. – Пьян мертвецки?
– Угу. Мертвее некуда.
Я перевернул упавшего на спину. Голова его запрокинулась, глаза были открыты. Он смотрел в небо остановившимся взглядом.
На платформе наступила тишина, а потом завизжала женщина. Крик тут же подхватила ещё одна.
– Тихо! – прикрикнул я. – Григорий, будь добр, отправь кого‑нибудь за полицией. Ну, или кто тут у них за порядком следит. Не лежать же ему на рельсах.
«Погоди с полицией, – вмешался Захребетник. – Что‑то не нравится он мне».
«Знаешь, если бы ты признался, что тебе нравятся трупы, я бы насторожился…»
«Да погоди, говорю! Неужели ты не чуешь?»
«Что?»
«То, что от него магией разит за версту!»
Захребетник перехватил управление и нацепил на нос регента. Мир вокруг окрасился в серые тона, зато грудь покойника в буквальном смысле слова озарило сияние.
– Ого! – вырвалось у меня.
Захребетник был прав. Магией от незнакомца действительно разило. Я расстегнул его сюртук. Отметил про себя, что одежда куплена в магазине готового платья, однако сукно неплохое, а из кармана для часов свисает серебряная цепочка. Покойник не роскошествовал, но и не нищенствовал. Такие обычно путешествуют в третьем классе.
Я полез во внутренний карман сюртука. Извлёк бумажник и паспорт. Портсигар. По виду серебряный, но слишком лёгкий, скорее всего, крашеное олово. И всё. Других вещей в карманах не было, а среди тех, что я извлёк, не оказалось ни одной магической. Однако покойник упорно продолжал светиться.
Захребетник вздохнул.
«Всему тебя учить надо! Подкладку сюртука оторви… Да не с этой стороны! С правой».
Я надорвал подкладку. И тут же пальцы наткнулись на какой‑то металлический предмет. Я дёрнул сильнее, расширив прореху, и вытащил металлическую шкатулку. Небольшую, плоскую, но очень тяжёлую.
«Свинец, – определил Захребетник. – Умно! Отлично экранирует магию. Без меня фиг бы ты догадался регентом на него посмотреть, так и прошёл бы мимо… Открывай!»
«Как? Тут даже замка нет».
Крышка шкатулки прилегала к краю так плотно, что даже булавку не просунуть. И была совершенно гладкой, ни намёка на то, что где‑то здесь присутствует запирающий механизм.
«Хм‑м, – прокомментировал Захребетник. – Всё интереснее и интереснее».
Моя ладонь провела по краю крышки. Я почувствовал покалывание в пальцах и то, как нагрелся под ними свинец. Но шкатулка открываться не спешила.
«Скажите пожалуйста! Какие мы гордые, – возмутился Захребетник. – А ничего, что я этими руками дверь в хранилище малахириума открыл?»
Шкатулка нагрелась ещё больше. Из‑под крышки, с той стороны, где она примыкала к корпусу, посыпались магические искры, прямо мне на пальцы. Пришлось стиснуть зубы, чтобы не вскрикнуть. И вдруг крышка подалась вверх. Резко, как будто по ней ударили изнутри.
Удар был таким сильным, что крышку оторвало. Я посмотрел на мелкие зазубрины в том месте, где должны были находиться петли.
«А чё она? – немедленно занял оборонительную позицию Захребетник. – Ну, пережал маленько. Бывает… Зато смотри, что нашли».
В шкатулке лежал каменный брусок. Просто кусок необработанного камня, занимающий собой всё пространство – видимо, его отпилили от большой глыбы строго по размеру.
Я перевернул свинцовый ящичек, и камень оказался у меня в руках. Зелёного цвета, похожий на малахит, но без его завораживающих разводов. Да и в принципе с этим куском что‑то было не так. Например, магия, которую он излучал. Магию малахита я чувствовал совершенно иначе. А эта и не настолько сильная – куском малахита такого размера можно десяток паровозов разогнать, – и в принципе какая‑то другая.
«Ничего не понимаю, – озадаченно проговорил я. – Что это?»
«Я тоже ничего не понимаю, – проворчал Захребетник. – Магия есть, но мне она не нравится. Я такое не ем».
«Мне это тоже категорически не нравится. Нужно вызывать Корша».
– Что тут стряслось, ваше благородие? – К краю платформы пробился человек в мундире железнодорожника.
– А вы кто?
– Дежурный смотритель, Зеленчук моя фамилия. Их благородие говорят, убился кто‑то?
Рядом с Зеленчуком стоял Зубов.
– Коллегия Государевой Магической Безопасности, – сказал я. По случаю торжественных проводов был без формы, но удостоверение по привычке носил с собой. Показал его смотрителю. – Вот что, Зеленчук. У вас же тут есть телефон?
– Есть, а как же! И у начальника станции в кабинете есть, и…