Страница 106 из 708
Произнося эту речь, вдохновленную незабвенным Доримедонтом Васильичем Кузовком, я не отрывал пристального, холодного взгляда от Сыромятникова. Тот, разумеется, даже не подозревал о том, что его назначили предводителем марсиан. Неспешно постукивая тростью, перешёл улицу.
Самым сложным во время декламации было сохранять серьёзный вид. Искоса наблюдая за Марией, которая во все глаза смотрела, как Сыромятников стучит тростью о мостовую, я дважды едва удержался от того, чтобы расхохотаться. Был почти уверен, что Мария догадается о розыгрыше и набросится на меня с возмущенными воплями. Но, видимо, недооценил силу её воображения.
– В самом деле? – переспросила Мария.
Она напряжённо следила за тем, как Сыромятников, перейдя улицу, обогнул газетный киоск и скрылся с глаз.
– Неужели я стал бы вас обманывать?
Мария перевела взгляд на меня. Я постарался принять максимально серьёзный вид.
Нет, конечно! Ни в коем случае не стал бы. Это ведь только журналистам разрешается лгать, изворачиваться, подкупать прислугу и выдавать себя за тех, кем они не являются. Скорбный разумом Доримедонт Васильич, опять же, может себе позволить отправлять хоть сотню идиотских жалоб в день и требовать от государственных служб, чтобы они реагировали на каждую. А мы, сотрудники Коллегии, ничего подобного не позволим себе никогда.
– Я предупредил вас о том, что информация строго секретна, – внушительно сказал Марии я.
– О, да, да! Я поняла и высоко оценила ваше доверие, не сомневайтесь. А что вы намерены делать сейчас? Сыромятников ведь ушёл?
– Дальше за ним будет следить мой коллега. Да так, что ни один наблюдатель со стороны не заметит слежку. Верите – даже я не знаю, какой облик принял мой коллега сегодня. Мы разрабатываем эту операцию давно, она очень масштабная и серьёзная.
– Скрытое наблюдение, – пробормотала Мария.
– Именно. Вы, как я вижу, чрезвычайно хорошо осведомлены о некоторых аспектах нашей работы.
– Да уж не лаптем щи хлебаем, – Мария горделиво вздёрнула нос. – Этот ваш коллега может выглядеть как угодно! Переодеться извозчиком, или нищим, или разносчиком газет.
Я приложил палец к губам.
– Тс‑с! Об этом не должен знать никто посторонний.
– Да‑да, конечно. – Мария нетерпеливо посмотрела в сторону афишной тумбы, за которой скрылся бедолага Сыромятников. – Обещаю ещё раз, господин Скуратов, что никому ничего не скажу! А сейчас не буду более вам докучать. Прошу меня простить, я вдруг вспомнила, что очень спешу.
С этими словами Мария подхватила подол длинной юбки и с необыкновенной резвостью рванула прочь, вслед за Сыромятниковым.
«Браво, агент Кей, – прокомментировал Захребетник. – Без чёрного костюма и очков вид немного не тот, но в целом справился ты неплохо. Интересно, как скоро это прелестное создание поймёт, что ей морочат голову?»
«Самому интересно. Но, надеюсь, на какое‑то время она оставит меня в покое. А там, глядишь, выберет себе другой объект внимания».
* * *
Во время ужина у Дюдюкиной в столовую ворвался Зубов. Объявил, что я должен немедленно следовать за ним. Портной заканчивает его парадный мундир, и я просто обязан взглянуть на результат последней примерки. Печаль Зубова из‑за моего нежелания покупать дуэльные пистолеты, разумеется, давно прошла, и он снова считал меня своим лучшим другом. Пока я ужинал, буквально изнывал от нетерпения.
У портного мы проторчали без малого два часа, прежде чем Зубов счёл результат примерки удовлетворительным. От его предложения заглянуть в ближайший кабак, дабы пропустить по стаканчику за то, чтобы будущий мундир хорошо сидел и носился бесконечно долго, мне отвертеться не удалось. «Стаканчик» в единственном числе – это была, разумеется, утопия, хотя я для себя твёрдо решил, что надолго в питейном заведении не задержусь. Мне, в отличие от Зубова, завтра на работу вставать с утра пораньше.
Я рассчитывал, что в кабаке Зубов встретит знакомых и уговаривать меня задержаться не станет. Так оно и вышло. Буквально через пять минут после нашего прихода в кабак ввалилась компания развесёлых гусар. Зубовское внимание переключилось на них, а я распрощался и отправился домой.
«До чего же ты скучный, Миша, – в очередной раз посетовал Захребетник. – Неужто я тебя завтра не разбудил бы вовремя? И от похмелья бы не избавил?»
– А ты разбудил бы? – Когда рядом никого не было, я позволял себе говорить с Захребетником вслух.
«Конечно! Хотя…»
– Вот именно. Ты мне то сутками напролёт надоедаешь, то фырь – и нет тебя, исчез. Разбирайся, Миша, сам… Нет уж. С некоторых пор я предпочитаю рассчитывать исключительно на собственные силы. Кстати, коль уж ты здесь, что там у нас на горизонте? Слежки нет?
«Нет. На удивление чисто. В кои веки ты никому не нужен, шагай спокойно».
– И ведь который день спокойно, – пробормотал я. – Чем чёрт не шутит – может, мне тогда действительно показалось? Не было там никого?
«На чёрта надейся, а сам не плошай, – фыркнул Захребетник. – Не те люди Басмановы, чтобы так запросто отказаться от своих намерений».
Однако я почувствовал, что и он засомневался. Быть может, впрямь показалось?
По лестнице я поднимался в темноте, на ночь свет в доходном доме выключали. Дверь в свою комнату я постарался открыть негромко. Зубов‑то пьянствует, а вот в комнату Куропаткина на днях кто‑то заселился, беспокоить соседа попусту не хочется.
К темноте я уже привык, ночного света из окон в коридоре было достаточно, чтобы уверенно отпереть дверь. И я готов был поклясться, что фигуру, неподвижно стоящую у окна в моей комнате, увидел раньше, чем её заметил Захребетник.