Страница 7 из 16
– Главное – не коктейль Молотова, – пробурчала она из-под капустного листа.
Я засунул свой кулинарный кунштюк в рюкзак и спустился к «Мини Куперу». Девчонка уже ждала там с двумя пластиковыми пятилитровками из-под воды (с наклейками «Родничок»), гаечными ключами, отверткой и резиновым шлангом.
– Открывай капот, – приказала она.
Я забрался на место водителя и дернул нужную ручку. Она покопалась под открытым капотом, отвинтила какую-то трубку и привинтила на ее место шланг. А свободный край шланга опустила в бутылку из-под воды «Родничок».
– Я отсоединила сливной топливопровод, – ввела она меня в курс дела, – теперь попробуй включить зажигание.
Я повернул ключ, и в бутылку через шланг съехала небольшая порция бензина.
– Почти, – со знанием дела сказала моя напарница по добыче бензина из семейного автомобиля и вытащила из кармана шпильку. – Выключай!
– Это что? – спросил я про шпильку, хотя и сам знал, что это такое.
– У бабушки слямзила. – Девчонка снова полезла под капот. – Надо замкнуть контакты реле бензонасоса в блоке предохранителей. А то придется постоянно поворачивать ключ – мы так до ночи проповорачиваемся.
Она повозилась еще несколько минут и, видимо, замкнула все, что хотела, потому что я опять услышал команду:
– Врубай.
Я повернул ключ, и в «Родничок» потекла желтоватая жидкость.
– Ну ты монстр! – восхитился я.
Она с чувством превосходства глянула на меня через лобовое стекло.
И мы стали ждать, пока бензин сольется. Чтобы заполнить паузу, я предложил:
– Хочешь бутерброд?
Она отрицательно мотнула головой, потом нагнулась к двигателю, что-то там опять покрутила и захлопнула крышку капота.
– Пошли жечь, – позвала она.
– Погоди, – задумался я. – А вдруг нас кто-нибудь застукает? Сейчас все видно. У нас вон окна на эту сторону выходят. Если уж жечь, то лучше ночью, пока все спят.
– Это да, – кивнула моя напарница. – А их куда девать? – Она показала на бутылки с бензином.
Я сказал:
– Давай спрячем в траве, а в полночь встретимся и всё тут польем.
– Давай, – согласилась она.
Я взял бутылки с горючим, перетащил их в траву, спрятал под борщевиком в нашей ямке и сверху закидал травой.
– Тогда до ночи! – попрощалась девчонка и опять засверкала пятками.
– Эй! – крикнул я. – Тебя как зовут-то?
– Елена, – откликнулась она. – А тебя?
– Фима, – крикнул я в ответ.
– А полностью как?
– Нет у меня полного имени.
Тогда она подбежала ко мне опять.
– Как это нет полного имени? У всех есть.
Я признался:
– У меня тупое полное имя. Лучше бы его не было.
– Я зову людей только полными именами, – вздохнула она. – Потому что бабушка говорит, что с людьми надо разговаривать уважительно.
– Тогда никак меня не зови, – обиделся я на ее принципы.
– Ну и не буду, – обиделась она.
И мы разошлись по своим подъездам.
Я неприкаянно, как папа вчера, бродил по квартире и не мог дождаться ночи. Хуже всего, что у меня не было ни телефона, ни компьютера: ни единого окошка в большой мир и в мою прошлую жизнь. Злость из-за этого так во мне и бурлила. И мне уже хотелось сжечь не только борщевик на площадке, но и саму площадку, и весь поселок. Тогда бы папа смог устроиться дворником и разгребать последствия.
Чтобы отвлечься, я стал читать книжку про космос и нечаянно заснул. И мне снилось, что я космонавт на горящем корабле и что я пожертвовал собой во имя светлого научного будущего. Я с ужасом открыл глаза и скорее бросился к телефону, чтобы посмотреть время. Было как раз десять минут первого. Папа сопел на своей китайской лежанке. Я прокрался в коридор и тихонько выскочил в подъезд.
Небо в Тьме Тараканьей было не как в большом городе, а огромное и криво-косо (словно мама поорудовала) прошито стежками звезд. На ночной улице пахло отцветающей сиренью. И мне показалось, что еще – бензином. Я повертел головой, но девчонки не обнаружил. Наверное, не смогла прийти. Мог бы и сам додуматься, что такую малявку никто так поздно не отпустит. Она и ростом-то была мне всего по грудь, куда ей бродить по ночам! Но я от джентльменства своего не отказался и решил все равно побороть сорняки. Я достал из рюкзака фонарик и полез в траву. Но, немного не дойдя до борщевика, споткнулся и полетел носом в землю. Я покрутился, лежа на животе, как боец спецназа, и наконец нащупал выпавший фонарик. Оказалось, что я споткнулся о наши же бутылки. Хотя мне почему-то казалось, что я оставлял их дальше. Но темнота, как известно, искажает пространство.
Я разозлился на темноту и стал быстро поливать бензином борщевик. Полил от души его и всё вокруг, но еще осталась целая бутылка. И я подумал, что нелишним будет подсечно-огневым методом освободить всю площадку, раз уж девчонке так хотелось ее благоустроить. Поэтому вторую бутылку я расплескал вокруг сломанной горки и ржавых каруселей.
– Эй! – услышал я со стороны дороги. – Чё ты там шэришься?
Я увидел над высокой травой двух плывущих в океане ночи пескариков. И очень обрадовался.
– Я всё подготовил, – похвастался я. – Думал, что ты спишь.
– Я вообще-то вовремя спустилась, это тебя не было. Пришлось метнуться за спичками, – огрызнулась моя напарница по подсечно-огневому земледелию и достала коробок с шершавыми коричневыми боками.
– Дай-ка мне, – сказал я, – загоришься еще!
– Я тоже хочу! – зарычала Пескарик и сжала коробок со спичками.
Я попытался выколупать спички из ее кулачка, но она вцепилась как следует.
– Ладно, давай вместе, – уступил я, раз она не оценила моего джентльменства.
Я выдал ей три спички и себе взял столько же. Мы одновременно чиркнули о коробок и бросили горящие спички в траву. Я – в направлении борщевика, а Пескарик – куда-то в направлении горки. И тут в этих двух направлениях взметнулось пламя.
– Ого! – сказала Пескарик.
Я подумал: «Романтика», и жизнь в санаторском поселке, которая представлялась мне смертельно скучной, заиграла новыми красками.
Пламя молниеносно расползлось повсюду – словно мы туда слили ракетное топливо, а не две бутылки бензина.
Тут из-под горки послышалось:
– У-у-у!
И оттуда со звериным воплем выскочило чудище и начало метаться и скакать в языках пламени. А потом поперло из огня прямо на нас.
Я схватил валявшуюся на дороге палку и, как рыцарь, заслонил Пескарика своим телом. Когда чудище приблизилось, я зажмурился от страха и начал его метелить.
– Убивают! – вдруг человеческим голосом завопило чудище.