Пескарику с любовью из Тьмы Тараканьей

Первооткрыватели

В новой квартире было две комнаты. Большую гостиную сразу захватила мама. Она повсюду разложила свои разноцветные платья: на креслах, на диване и даже на полу. И всем стало понятно, что теперь это мамина комната и туда лучше без спроса не соваться.

Тогда я тоже решил застолбить территорию, как американский первооткрыватель. Я как-то смотрел фильм, где этим самым первооткрывателям давали землю и мула, если те выигрывали гонку. Надо было только первым доскакать на лошади до хорошего земельного участка и воткнуть там свой флаг. И я, по примеру мамы, разложил свою одежду во второй комнате. Все уместилось на кровати. У меня с собой было только три футболки, одни штаны и куртка. Я порылся в рюкзаке и извлек из него еще пять зажигалок, походную флягу с водой, зарядку от телефона (сам телефон у меня отобрали), молоток, гвозди, отвертку, набор шестигранников, спички, складной нож, консервную открывашку, два фонарика, две шоколадки, чипсы, запасные очки в футляре, блокнот и три ручки, банку витамина А для улучшения зрения, щетку и зубную пасту, хлоргексидин, вату, бинт и пластырь.

Из этого набора я выбрал футболку с надписью «Осторожно, злая собака!» и двумя гвоздями прибил ее вместо флага на дверь, пока папа ходил в магазин за продуктами. Мама, конечно, услышала, но у нее к вечеру не было сил ругаться.

Она так и сказала:

– Фима, у меня нет сил ругаться. Но ты варвар!

Когда папа вернулся из магазина, было очевидно, что он остался без жилплощади. Он болтался по квартире с куском замороженного мяса у подбородка (чтобы не образовался синяк) и не знал, куда деться. Потому что дома у него была своя комната с компьютером, кожаным диваном, проводным телефоном, шеренгой книжных шкафов и звукоизоляцией. Мама часто в последнее время кричала, что папа испортил ей жизнь. Поэтому он спал на кожаном диване, так что ему не было слышно ни криков, ни мамы, ни меня, ничего, кроме сообщений и звонков по работе. А звонков и сообщений у папы было хоть отбавляй – он был журналистом. До того, как он уволился и нам пришлось срочно уехать и сдать свою квартиру с четырьмя комнатами, просторной кухней и большим городом за высокими окнами.

А наша новая квартира досталась папе от его сестры, которая много лет назад переехала в Китай. Она вышла замуж за «предприимчивого китайца», как его все называли у нас в семье, потому что путались в его имени (то ли Фу, то ли Му, то ли Чан). Муж тети, торговавший китайскими подделками дорогой одежды, не вызывал у нас интереса. Папа говорил, что в нашей семье столько интересного, что то ли Фу, то ли Му, то ли Чана с его подделками уже некуда складывать.

В общем, папа побродил по тетиной квартире и стал жарить мясо с картошкой. На кухне не было ни стола, ни стульев. Поэтому мы взяли по тарелке и молча, сидя на диване в вензелях, обложенные мамиными платьями, все съели.

Отдав папе пустую тарелку, мама зевнула.

– Я – спать.

– А мне куда? – нерешительно спросил папа.

Мама поглядела на папу так, словно он был тоже первооткрывателем и захотел отобрать у нее не только землю, но и мула. Могло показаться, что сейчас она достанет из-под дивана ружье.

Папа предпочел поскорее отступить, захватив с собой грязные тарелки. Потому что в руках мамы даже посуда становилась опасным оружием, которое она умела метать, как олимпиец. А папа не хотел оставлять ей боевые припасы. Он был научен горьким опытом.

Папа возился у раковины не меньше часа. Я за это время нашел в шкафу книжку про космос и растянулся с ней на кровати. Но я никак не мог сосредоточиться, пока папа был не пристроен. Я не знал, что нужно сделать, чтобы ему помочь. Не вдвоем же нам мыть три тарелки! И поэтому я разглядывал красивую люстру на потолке. Люстра была круглая, с характером, похожая на щит древнегреческого воина.

Тут папа зашел в комнату. У него в руках было постельное белье и одеяла.

Он сказал:

– Я принес постельное белье и одеяла.

Я вздохнул и стал помогать папе заправлять постель и засовывать одеяла в пододеяльники.

– Мы можем спать валетом, – вздохнул я еще раз, – так спали первооткрыватели и китайцы в походах.

– Китайцы спали на земле. – Папа распрямил уголки наволочек. – Ты кем хочешь быть, первооткрывателем или китайцем?

– Первооткрывателем, конечно! – ответил я.

– Тогда я буду китайцем, – постановил папа.

Он разложил на полу у кровати второе одеяло и лег на него.

– Красивая у нас люстра! – добавил он. – Как гоплбн!

– Что такое «гоплон»?

Папа пояснил:

– Это такой круглый щит древнегреческого воина.

– Вот и я так думаю! – согласился я.

Мы немного полежали молча.

И я спросил:

– Пап, вы разведетесь?

Папа аж подскочил на своей лежанке, и его серьезное лицо оказалось на уровне моего. Оно было уже отекшее и немного желтое. С таким лицом он действительно стал похож на китайца.

– Ни за что! – твердо сказал папа, посмотрев мне в глаза.

– По-моему, мама хочет развестись… – поделился я своими сомнениями.

– Она просто еще не знает, чего хочет. Спи, – ответил папа и выключил свет.

Мы еще немного полежали в тишине.

– Па-а-ап, – сказал я опять, – у тебя лицо становится похоже на большую картошку.

– Правда?

– Ага.

– Прискорбно, – вздохнул папа и пощупал место удара.

– Хочешь, я принесу тебе кусок мяса из холодильника? – предложил я.

– Принеси, – величественно, как древнекитайский император, который разговаривал с придворным лекарем, согласился папа.

Когда я вернулся с говяжьим огузком, папа уже спал. Я положил мясо ему на подбородок, залез обратно в кровать и тоже заснул.