Страница 81 из 90
Глава 27. Адам
День назад
После встреч с отцом всегда было тяжело. Он, как яд, проникал в самую суть, растворялся в крови, медленно убивая внутри все человеческое. Прошло несколько часов с момента, как я вышел от него. После этого я уже успел встретиться с Тайфуном и обсудить соглашение, что они заключали с Лукасом – Лукас отдал Тайфуну часть нашей черной бухгалтерии и списка смертников, которые связаны с отцом, а Тайфун использовал эти данные, чтобы посадить нашего отца. Смешная схема. Я и не думал, что пара стопок бумажек сможет сломить всесильного Карлоса Санчеса.
Я качнул головой и выдохнул. В груди все еще сидело отвращение к нему, от которого сводило желудок.
Отец больше не казался примером. Хотя.. был ли он им когда-нибудь? Мог ли человек, который привел сына к телу погибшей девушки, быть отцом? Вряд ли.
Я до сих пор не знал многих деталей о смерти Марго. Все еще думал, что это моя вина, что ее убили из-за моей причастности к криминальному миру. Именно так сказал отец в тот день. Именно эти слова въелись в подкорку, записались на жесткий диск, который теперь не подлежал очистке.
«Вот что делают наши дела с людьми, Адам. Ты не должен привязываться к ним. Особенно к женщинам. Лукас, ты тоже запомни это».
Он говорил это все, а я не мог оторвать взгляда от расползающегося красного пятна. Оно дошло тогда до самой подошвы кроссовок. Я выкинул их сразу, как только отец ушел в свой кабинет. Сжег на заднем дворе, боясь, что картинка с Марго в неестественной позе будет преследовать всю жизнь. Еще никогда раньше я так не ошибался.
Кроссовки можно было отмыть. Память – нет.
Она уже давно стала моим ночным кошмаром, одним из многих. Каждый раз, когда я видел отца, я вспоминал. И вспоминал сейчас то, что случилось с Лукасом, моим старшим братом, который каждый раз был рядом, заставил жить дальше, сунул в руки первую книгу. Для меня он никогда не был монстром. Для меня он был братом, главой семьи. А сейчас его призраком стала Лола. Я смотрел на нее, и все внутри разрывалось от противоречий.
Она – первая девушка, которую я поцеловал после Марго. Около нее хотелось смеяться, быть собой, забывать о боли и вспоминать о самом себе. Казалось, тоска так сильно вросла в меня, что стала неотделимой частью моего существа.
Я надеялся, что приезд ее подруги хоть немного, но встряхнет ее, покажет, что жизнь не изменилась, что она все еще продолжается, что она не так невыносима, как кажется. Хотелось бы и мне в это верить.
Рука сама потянулась к телефону, сама набрала сообщение, и палец не дрогнул над кнопкой «отправить».
Не знаю, зачем я это сделал.
Я выдохнул, опустив голову на сцепленные на столе руки.
Отцу не понравился вопрос о его причастности к смерти наших людей. Не понравилось, что я посмел подозревать его. Признаться, я боялся закончить, как Лукас. Боялся, что смерть придет неожиданно, что не успею всего, потому что только начал по-настоящему жить.
День не заканчивался, длился целую вечность, крутил мной во все стороны, но хотя бы дал ответы на многие вопросы. Теперь я знал точно, что это не приказ отца – убийство девушки из магазина и Джозефа. А еще это не вина Тайфуна.
Отец нес ответственность за взрыв, в котором погиб его наследник, его сын, когда-то его гордость, а теперь позор семьи. Тайфуна кто-то старательно подставлял, и мы не знали кто.
Одна из теорий Лукаса оказалась рабочей. На нашей шахматной доске появились фигуры другого цвета.
Дверь открылась, вырывая из мыслей, я поднял голову, разглядывая мертвецки бледную Лолу, сжимающую в руке телефон. Она, увидев меня, выдохнула и повалилась на пол. Я сорвался с места, но все равно не успел ее поймать. Лола рухнула вниз, а мне оставалось только подхватить ее на руки и направиться в спальню.
Видимо, план ее подруги оказался провальным.
Я осторожно опустил девушку на кровать, накрыл одеялом и спустился за аптечкой, пытаясь привести ее в чувства.
Черт возьми.
Иногда мое спокойствие виделось проклятием, а сейчас почему-то росла уверенность, что это самый настоящий дар.
Лола открыла глаза спустя пять минут, остановила непонимающий взгляд на потолке, повернулась ко мне.
Я уже знал, кто виновен в смерти сеньора Хименеса. Сомнений в том, что этот человек – мой отец, не находилось, но я не стал говорить об этом ей. Тем более сейчас. Тем более зная, что он причастен и к смерти Лукаса. Правда, кажется, она и сама сложила два плюс два. Лолу никогда не считали глупой.
Я оставил ее. Но я еще не знал, что совершил самую огромную ошибку в своей жизни, сделав это.
В кабинете все так же царила темнота. Никто из глав семей не работал за этим столом, сидя в этом кресле, но я почему-то находил здесь успокоение. Тайный кабинет отца никогда не приносил ничего, кроме скорби и желания поскорее сбежать.
Я не успел сесть, как по всему дому пронесся грохот. Слишком знакомый звук, чтобы гадать о том, что это было.
Кто-то выстрелил.
— Лола.. – сорвалось тихо с моих губ. Я бросился к двери, а затем к лестнице на второй этаж.
Ноги заплетались, перескакивая через ступеньку, дыхание сбивалось, а сердцебиение по скорости походило на скорость воды в гигантском водопаде. Стало жутко. Не хотелось представлять возможные картинки произошедшего. Но, признаться, то, что я мог себе вообразить, не переплюнуло бы реальность.
Я ворвался в комнату, замечая темную высокую фигуру посреди комнаты, бледную Лолу в крови и неподвижного Томаса на полу.
Передо мной стоял призрак. Видимо, я тронулся умом, потому что прямо перед моими глазами, на расстоянии вытянутой руки, стоял мой старший брат.
— Лукас, – прошептал я, входя в комнату и оглядывая уставшего, заметно постаревшего парня. И надо бы кинуться к нему на шею, задушить в объятиях, но второй мой брат лежал мертвым около кровати Лолы. Она оглядела дрожащие руки в крови, невидящим взглядом прошлась по нам, соскользнула с кровати, трясясь так сильно, что с огромным усилием шагала в сторону ванной. Две пары глаз наблюдали за ее нетвердой походкой.
И хорошо, что она ушла.
— Что произошло? – спросил я, поворачиваясь к старшему брату и все еще не веря, что это он. Может быть, у Лукаса был потерянный злой брат-близнец?
— Хреново ты следил за моей женой, – без злости выплюнул он. – Теперь я не просто убийца, а братоубийца, и скоро добавлю к этому отцеубийство. Господи, чувство юмора отстой, – проговорил Лукас, убирая пистолет за пояс брюк.