Страница 79 из 90
Музыка ударила по голове, заглушая мысли, желания и тревогу. Я понимала, почему люди любили такие места – здесь можно забыть обо всем. Громкость мелодий, легкая вибрация и мигающий свет – они сбивали концентрацию, мешали задумываться. Наверное, Моника была права. Может быть, это отвлечет меня.
Первый раз я оказалась у пилона в восемнадцать. Совершенно случайно. Одна из школьных подруг привела меня в танцевальную студию. Просто стечение обстоятельств, которое почему-то так легко подарило мне возможность отвлечься, заняться чем-то интересным и не разрушающим изнутри. В клубах я решила танцевать уже сама, через пару лет после первого занятия. Хотелось убежать от голоса совести, чувства вины и кома в груди, возникшего после отъезда матери и издевательств в школе из-за их позорного развода. Все в городе узнавали меня, тыкали пальцем, считая нужным указывать, что моя мать поступила неправильно, рассказав всем об отце и его похождениях. Почему-то никто не винил его, не винил Рамону. Зато отчаянные домохозяйки перемывали кости матери, а их тупые дети – мне.
Мелодия сменилась, я заняла место у пилона. Отточенные движения, плавные круги и легкие волны. Даже без должной разминки и после долгого перерыва получалось все. Может быть, потому что я танцевала не умом, а сердцем, выплескивала все возможные мысли, эмоции, убегала от мира, исчезала из реальности, в которой оставалось лишь тело, умело растекающееся в такт музыке.
Я думала, что это поможет мне, но.. я хотела открыть глаза и увидеть недовольный взгляд Лукаса, стоящего у бара, хотела услышать «ты моя жена» и тонну прочих слов, но все из перечисленного так и останется несбыточной мечтой. И пусть я продолжала танцевать, крутясь у самого потолка, растворяясь в музыке, становилось тошно. Ненависть к себе – она как оползень, катясь по склону, забирала с собой все больше камней, под которыми собиралась похоронить радость, счастье и желание смотреться в зеркало. Кажется, меня уже давно придавили. С такой силой, что размазали внутренности по земле.
Руки ослабели, я едва не полетела вниз, но вовремя схватилась за металл, аккуратно спускаясь на сцену.
Это была отвратительная идея. Я даже не уверена, что смогу дойти в туфлях на высоких каблуках до комнатки за сценой, чтобы переодеться. Все казалось, что подверну ноги, как только опереться будет не на что. Я бы с радостью свалилась прямо на сцене, свернувшись комочком. С радостью бы затопила всех здесь своей болью, но вместо этого нашла в себе силы сделать первый шаг. Как и всегда. Как и чертов каждый раз, когда жизнь роняла вниз лицом. Хотелось бы хоть один раз остаться лежать. Я устала бороться. И в этот момент перестала. Я не обязана жить дальше. Никто и не заметит, если я перестану существовать.
Я толкнула дверь в гримерку, резкая тишина, окутавшая комнату, заставила зажмуриться. Кто-то словно выкрутил звук мыслей на полную, подключил к колонкам, и теперь они кричали так, что хотелось зажать уши руками, вот только это не помогло бы. Серебристое платье отправилось на пол, неудобные туфли туда же, а я нацепила то, что подобрала для меня Моника. Наверное, она поймет, что я ушла. У меня не было сил говорить. Не было сил подбирать слова.
Экран телефона загорелся, подсвечивая новое сообщение. Я открыла его.
Адам: «Надеюсь, ты повеселишься. Иначе я не пущу тебя на порог :)»
Смогу ли я хоть когда-нибудь веселиться?
На глаза набежали слезы, а я уже не могла их сдерживать. Крик рвался из горла, и я позволила ему ожить. Так, будто мне заклеили рот скотчем. Почти безмолвная просьба о спасении.
Я почти бегом вышла на улицу, села в машину и направилась в сторону дома, пока слезы застилали глаза и размывали вид на дорогу впереди. И даже если бы та вильнула, а я потеряла управление, слетев с обрыва или врезавшись в дерево, это бы не добавило эмоций, не притупило бы остальные. Это не изменило бы ничего. И я думала, что это так, пока телефон не зазвонил.
Рамона.
Вряд ли ей приспичило звонить мне просто так среди ночи. Слезы схлынули, но никуда не пропали.
— Да? – я ответила. На том конце не слышалось ни звука.
Если это одна из ее чертовых шуток, то я бы с радостью сейчас попросила Адама дать мне пистолет.
Но тут послышались всхлипы, сбивчивое дыхание и непонятные звуки, которые нехотя складывались в слова.
— Николаса убили, – напряженным шепотом выдала Рамона, а я так и замерла с ключом от машины в руке.
— Что?
— Нашли с пулей во лбу, – девушка зарыдала, – Лола.. – простонала она, давясь слезами и задыхаясь из-за нехватки воздуха. Хотела бы я сказать, что счастлива такому повороту, но, кажется, мое сердце не до конца превратилось в лед, потому как еле ощутимо дрогнуло. Все же он был моим отцом.
Может быть, я проклята? Может быть, всех, кто меня окружает, пометила смерть?
— Когда?
— Несколько часов назад, – выдала Рамона. – Я не знаю, что мне делать, – и снова всхлипы, которые душили уже и меня. Если бы я знала, что делать, то, вероятно, жила бы сейчас совсем по-другому.
Я тяжело сглотнула, пытаясь избавиться от кома в горле.
— Позвони моей матери, – строго отозвалась я и сбросила вызов.
Пустота в груди стала моим вечным спутником. Она кружила вокруг, ища подходящий момент, чтобы напасть, утащить в свои сети, стать больше. Я никогда не думала, что она разрастется настолько сильно. Пусть отец и был самым настоящим ублюдком, но из-за него я вообще появилась на свет. Взгляд приковался к одной точке, я почти не моргала. Все никак не могла осознать, что происходящее – моя жизнь, а не дешевый индийский сериал. Пусть режиссер моей судьбы удавится по собственному желанию, потому что я не понимала, за что расплачивалась. В прошлом не за что, а за будущее.. каким оно должно быть, чтобы сейчас переживать это? Проверка на выносливость и силу воли? Так я уже сломалась. Не существовало во мне ни единой целой части – все они покрылись трещинами, черной плесенью и поросли колючим кустарником.
Я с трудом нашла в себе силы выбраться из машины, подняться по ступенькам в дом и добрести до кабинета Адама. Почему-то думалось, что он единственный, кто еще не сошел с ума в этом мире. Вот о чем говорила Моника. Адам был стержнем, который мне необходим, – спокойным, тихим и сильным.