Страница 78 из 90
— Тебе точно нужно потанцевать, – Моника с усердием закивала, вызывая своим непосредственным видом улыбку. Я покачала головой. Лукас был против моих танцев в клубе. И если раньше я плюнула бы на его слова и пошла танцевать, то сейчас было странно. Мне вернули почти полную свободу, а я не хотела пользоваться возможностью, будто желала снова оказаться в клетке из золота и хрусталя. В студию, которую он подарил мне, я бы не вернулась и с дулом у виска. Ей было обречено стать памятником.
— Лучше иди ты, – мягкая улыбка скользнула на мои губы. – Я посижу дома.
— Нет уж, Лола, я дала тебе две недели, не трогала тебя, не давила..
— Правда? То есть двести сорок пять сообщений для тебя это «не давила и не трогала»? – перебила я со смешком, сложив руки на груди.
— Ну я же приехала сюда только сейчас, – она пожала плечами, вцепилась в край одеяла и потянула на себя. – Господи, Лола, ты выглядишь ужасно.
— Ты сказала это уже дважды.
— Потому что ты трижды выглядишь так, словно ночевала на помойке, – девушка демонстративно сморщила нос. – Тебя ждет душ, возражения не принимаются, а потом мы идем танцевать. И пока ты не начала говорить о своем муже, его брат сказал, что только за то, что ты выйдешь из комнаты, а уж какими способами – не так важно.
Я молча хлопнула ресницами, нахмурилась, но все же сползла с кровати, направившись в сторону ванной комнаты.
Моника была права. Я не могла игнорировать базовые потребности. Правда, до безумия сильно хотелось именно этого.
И вот снова я, Моника и пустая комната. Не хватало только ненависти на весь мир и ожидания свадьбы. Желание умереть было на месте, как и вселенская тоска в груди. Такая, что хотелось заделать эту язву цементом, залить бетоном, чтобы больше никогда не ощущать, но почему-то ничего из этого с чувствами сделать нельзя. Почему-то все советовали проживать их.
Моника нашла подходящее платье в шкафу, протянула его мне, с каким-то тотальным контролем наблюдая, как я собиралась, сделала мне прическу и легкий макияж, а потом почти силком вытащила из комнаты.
К моему великому сожалению, мы почти врезались в Томаса в коридоре.
Я поджала губы, когда заметила его липкий взгляд, проходящийся по мне с головы до ног.
— Решила вернуться туда, где тебе и место? – язвительно хмыкнул он, отпивая виски из прозрачного стакана. Моника нахмурилась, собираясь что-то сказать. Я сжала ее ладонь, останавливая. Томас был слишком непредсказуем, ни я, ни Адам и Лукас не знали, что он может выкинуть в следующую секунду. Будет это пуля в лоб или благословение – не угадаешь. Иногда казалось, что даже Бог или Вселенная, или кто там всем управлял, тоже потерял контроль над Томасом. Он больше походил на бойцовскую собаку, которую выдрессировали для боев, не научив при этом команде «нельзя».
— Спасибо, что беспокоишься за меня, Томас, – кивнула я и потянула Монику к лестнице.
— Платье стоило бы надеть покороче, раз уж зарабатываешь тем, что раздвигаешь ноги, – донеслось мне вдогонку. Я ничего не ответила, молча продолжила спускаться вниз, буквально таща за собой подругу, которая пыталась вырваться. Она бы точно сказала ему пару ласковых, но Томас – последний человек, с которым мне бы хотелось спорить и что-то доказывать. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше его не трогать. И, как оказалось позже, моя интуиция была права.
— Почему ты позволяешь ему так обращаться с собой? – возмутилась девушка, когда мы вышли на улицу. Я выпустила ее руку из хватки, забралась в машину.
— Так надо, Моника, – я не собиралась признаваться в том, что он наводил на меня такой страх, что пальцы холодели, а дыхание замирало. Я не собиралась говорить, что потеряла контроль над самой собой. Даже себе.
Моника ничего не ответила, сжала небольшую сумочку на коленях и уставилась в окно.
До самого клуба мы ехали молча, будто пытались насладиться тишиной перед тем, как обилие звуков обрушится на голову.
В клубе тоже ничего не изменилось: все та же музыка, яркий свет, разбавленный неоном, бар, за которым всегда собиралась толпа, и куча пьяных людей, пытающихся заглушить жизненную пустоту и провалы «отдыхом». Сегодня я собиралась присоединиться к ним. Не внизу, на сцене. Там, где на меня будут обращены все их взгляды.
Мы скользнули в помещение для сотрудников, переоделись, я взглянула в зеркало.
Было странно видеть себя в серебристом платье. Снова. В прошлый раз, когда я надевала его, Лукас назвал меня своей женой, а до этого сотню раз наблюдал за моими танцами. Тогда он подумал, что я изменяла ему, а я всего лишь плакала. Танцевала и думала, как сильно хочу умереть, и всего через несколько минут призналась в этом и ему.
Я скучала больше, чем думала. Не знала, что могла привязаться так к кому-то. Ни Рамона, ни Моника, ни родители не вызывали тупой боли под ребрами от воспоминаний. Из-за Адама появлялась теплота, из-за Томаса страх, а из-за Лукаса желание плакать. Язва начинала кровоточить.
Я не понимала, почему мне так больно, ведь мы были по-настоящему женаты всего пару месяцев, а до этого нас связывало только сексуальное желание и ничего более. Что изменилось за несколько месяцев? Может ли человек стать другим за такой короткий срок? Почему я не могла привести себя в порядок? Почему не могла делать все то же, что делала до этого? Я усмехнулась. «Это» – подходящее определение для смерти, да?
Всего три буквы, как попытка избежать слова, из-за которого по коже бежал мороз. Всего три буквы, которые почему-то вызывали еще больше ужаса.
С ним случилось это.
Со мной случилось это в метафорическом смысле.
А со всем миром не случалось ничего.
И вроде мы всю жизнь живем с мыслью, что рано или поздно это настигнет нас, но почему-то никто и никогда не оказывается готов. Смерть всегда приходит неожиданно. Как гроза среди ясного неба. Как надежда. Как любовь.
— Не уверена, что выдержу такую нагрузку, – глухо отозвалась я, разглядывая вырез на груди.
Моника подошла ближе.
— Тебе нужно отвлечься, – учительским тоном проговорила она, погладив мои плечи. – Ты должна понять, что в мире осталось что-то неизменное, спокойное, то, что не исчезнет. Нужна опора, Лола. Каждому необходим стержень, который будет держать в жизни. А тебе он сейчас особенно сильно нужен.
Я прикрыла глаза, стараясь удержать слезы в себе, а когда снова посмотрела на Монику, скупо кивнула, соглашаясь с ней.
— Узнаю прежнюю Лолу, – улыбнулась подруга, взяв меня за руку, несильно сжала мою ладонь в жесте поддержки и открыла дверь.