Сердце падшего короля

Глава 6. Лола

Два часа назад

Казалось, все слезы, которых до этого не было, решили найти выход именно сегодня. Они обжигали щеки, пока подруга поправляла мои волосы.

— Не думаю, что Лукас оценит твои красные глаза, – заметила Моника, встав около меня. Я осмотрела красное короткое платье с декольте, из которого выглядывала грудь, светлые волосы спадали на спину в полном хаосе, будто она только что попала под ураганный ветер, но для Моники это естественное положение вещей. После того как ее уволили из крупной фирмы, по ее словам, где-то в Штатах, она переехала сюда в попытке найти счастье. Получалось так себе. Примерно так же, как у меня. Иногда Моника танцевала в том же баре, но не ради удовольствия, а ради денег. Я не осуждала ее. Хотя знала, что Лукас терпеть ее не мог. И она – единственный гость, которого пригласила на свадьбу я.

— Не думаю, что ему есть до этого дело, – прошептала я, теребя в руках салфетку, которой вытирала слезы.

— Зато он красив, богат и.. – она задумчиво уставилась в потолок, прикусив губу.

И может убить.

Впрочем, ей нельзя этого знать, поэтому я промолчала, поднялась, отрываясь от ее проворных пальцев, и подошла к окну.

Возможно, я бы назвала это свадьбой мечты, если бы все сложилось по-другому. Все-таки мама постаралась на славу, подбирая декорации к этому празднику лжи и лицемерия: белые лилии, розы и гортензии, круглая арка, украшенная цветами и зелеными ветвями эвкалипта, скамейки с гипюровыми лентами и бантами, дорожка к арке. Все выглядело в точности как вырезка из свадебного журнала для людей с высоким достатком.

Сейчас я ненавидела белый цвет сильнее, чем прежде. И сейчас я ненавидела Лукаса сильнее, чем прежде, потому что наблюдала за тем, как легко он прохаживался вокруг декораций, дымя сигаретой. Я не хотела смотреть на него, но не могла отвести от него взгляда.

Все внутри меня так сильно противилось свадьбе, что я запросто бы самовоспламенилась, если бы это было возможно.

— Пора делать макияж, Лола, – отвлекла Моника, потянув меня за руку к туалетному столику. Я подчинилась. Выбора мне все равно никто не оставил.

В следующий раз я заплакала, когда отец без стука вошел в комнату, объявив о том, что пора выходить.

Моника благоразумно отошла в сторону. Отец встал напротив меня, разглядывая так пристально, будто я была куском мяса на прилавке. Стало тошно. Желудок скрутило, я даже думала, что меня вырвет, что отравляющая желчь все же выберется наружу, но на чувстве тошноты все и закончилось.

— Не противься, Лола, все уже решено, – проговорил отец. Я всхлипнула, обхватывая его толстое предплечье.

Я не могла выйти за Лукаса. Это не правда. Это просто дурной сон.

Я должна проснуться.

Отец потянул меня за собой, а я замерла, не находя в себе сил сделать хотя бы шаг.

— Нет, нет, нет, – повторяла я, пока слезы смывали свежий макияж. Они все никак не останавливались, я цеплялась за руку отца, едва держась на ногах.

Мужчина тяжело вздохнул, повернулся ко мне.

Пелена слез застилала обзор, не позволяя рассмотреть его выражение лица. Я медленно осела на колени, все еще держа его за руку.

— Прошу, не отдавай меня ему, прошу, – никогда в жизни я не унижалась так, как сейчас. Никогда в жизни я ни о чем не молила. До этого момента. Я не могла стать женой Лукаса. Я не могла войти в мафию. Моя жизнь не могла стать такой. – Отец, прошу тебя, что угодно, но не это, – рыдания слышались уже в каждом слове, сопровождаясь заиканиями и всхлипами. А отец просто смотрел на мои унижения.

— Если ты закончила, то поднимайся, нам пора, – безэмоционально проговорил он, потянув меня за руку. Я вцепилась в его ладонь, подняла голову.

— Пожалуйста, не надо.

— Посмотри на себя, Лола, выглядишь, как жалкая дешевая девка с панели, – произнес он, глядя на меня сверху вниз. Я ненавидела себя в этот момент, хотела умереть, исчезнуть. Хотела, чтобы меня никогда не существовало. Вот только судьба не дала мне такого шанса.

— Отец.

— Поднимайся! – рявкнул он, заставляя вздрогнуть. Я отрицательно закачала головой, а слезы с удвоенной силой текли вниз по коже. Щеку обожгло, раздался звонкий удар. Моника удивленно охнула. – Вставай и делай, что велено, Лола, – прошипел отец, подавшись вперед и дергая меня за руку вверх. Я, как болванчик, подчинилась. Слезы пропали, а кожу все еще жгло от боли.

Может быть, мне действительно стоило смириться и сидеть тихо.

Отец что-то сказал Монике, она кивнула, я же даже не пыталась понять, о чем они говорили. Пусть довольствуется тем, что сломал меня. Пусть его проклятая душа радуется тому, что я больше не хотела жить. Хотя это чувство оставалось со мной так долго, что стало абсолютно нормальным.

Моника поправила мой макияж, кажется, что-то спрашивала у меня, но я молчала, даже не слушала ее болтовню, как не слушала и наставления отца, пока он вел меня к алтарю.

По телу прошлась ощутимая дрожь, я никак не могла успокоиться. Уже не плакала, но тряслась так, что, если бы не рука отца, то с легкостью бы свалилась на землю. Думаю, даже тогда отец бы потащил меня к алтарю. Даже если бы мне пришлось ползти на коленях.

Руки Лукаса оказались теплыми, от его прикосновения и разницы температур вслед за дрожью побежали мурашки, забираясь в волосы на затылке и, казалось, в самую душу. Я старалась держаться, старалась играть свою роль на отлично. Так, чтобы у критиков не возникло ни единого вопроса к сценарию и актерам.

Священник что-то говорил, но и в его слова я не вслушивалась. Да и принесли бы они хоть каплю спокойствия или должного счастья? Вряд ли.

— Готов ли ты, Лукас Санчес, взять в жены Лолу Хименес, оберегать ее и любить, делить с ней радости и горести до момента, пока смерть не примет вас единым целым в свои объятия? – это звучало даже романтично, как мечта влюбленной девушки, которой мне не суждено стать. Наверное, мне бы понравилась эта клятва, если бы здесь стоял не Лукас, а любовь всей моей жизни.

— Да, – «да», прозвучавшее как приговор. «Да», прозвучавшее как конец.

— Готова ли ты, Лола Хименес, взять в мужья Лукаса Санчеса, оберегать его и любить, делить с ним радости и горести до момента, пока смерть не примет вас единым целым в свои объятия?

Я вздрогнула, понимая, что настал мой черед превращать свою жизнь в клетку. Я машинально кивнула. Вот и все. Ни одна мольба не помогла, ни одна молитва не сработала, ни одно желание не исполнилось. И кто-то после этого утверждал, что мечты сбываются? Где же тогда хоть одна сбывшаяся из тех, которые я загадывала, глядя на падающие звезды?