Страница 50 из 62
Меж ними зародилась симпатия — тихая, но заметная. Да только матушка Насти оказалась против: «Не хочу, — говорила она, — чтобы дочь за полицейского урядника вышла. Да и жалованье у него, верно, сущие гроши..» Хотя на самом деле оно было вполне приличным: двести рубликов в год, да еще полсотни выдавалось на обмундирование, а кое-что из этих денег удавалось сэкономить.. В общем, жилось не бедно, да и стабильность имелась.
«А что, если навестить Настасьюшку Померанцеву? Авось не забыла», — думал Зиновий. В Свияжске с путными женихами всегда было туговато: выбирать особо не приходилось. А вдруг она доселе незамужняя? Коли так — авось, что-то и выйдет и жизнь вместе засияет по-новому..
* * *
От Казани до Свияжска верст около шестидесяти. Дорожка в апреле месяце — не приведи господь: сплошные ямы да ухабы и грязюка по колено, а то и повыше.. Дважды застревали в бездонных разлившихся лужах, больше похожих на небольшой пруд. Еще малость, и карасик мелкий плескаться в них начнет. Приходилось лошадке помогать повозку из грязи вызволять. А сама бы она одна не справилась. Возница хотел даже взад вертаться, да Зиновий умаслил его денежкой, — кое-как, но поехали дальше.
Умаялись от такой дороженьки все трое: и возница, и пассажир, и лошадь. Получше дорожка стала, как к реке Щуке стали подъезжать. И лошадка взбодрилась, почуяв конец пути, даже как-то бодрее захрапела. А может, и знала, что конец, — поди их разбери, что у них там в их больших головах. Потом через мосток переехали — и вот вам град Свияжский! И от речного бережку в точности поперек него переулок небольшой начинается, Никольским называется. А посередь переулка оного — дом с зеленой крышей с чердачком-мансардой. Как увидел его Зиновий Шиманов, сердце аж захолонуло. И ноги как-то ослабли. Ну прям как у вьюноши безусого, право.
Во дворе — женщина молодая бельишко стираное по веревкам развешивает. Пригляделся Зиновий — вроде нет подштанников мужских. Стало быть, нет и мужика в доме.
Подошел, окликнул:
— Настя!
Молодая женщина обернулась и присела:
— Ах..
Сердце будто бы по ребрам застучало, и каждый удар отзывался эхом в висках.
— Не бойсь, — как можно мягче постарался произнести Зиновий, хотя голос подкачал и выдал фразу с хрипотцой. — Я это..
Настя поднялась и какое-то время настороженно смотрела на Шиманова, словно не веря, что перед ней именно он. А Зиновий стоял и улыбался: «Глупо так, как какой-нибудь деревенский дурачок». А Настя.. Она была той самой прежней девушкой, которая так изучающе и трепетно смотрела когда-то в его глаза..
— Я зайду? — глухо спросил Шиманов.
Девушка молча кивнула, забрала пустой таз и прошла в дом. Следом за ней вошел и Зиновий.
Она угощала его вчерашней слегка пересоленной ухой, жареной картошкой на сале и еще кое-какими разносолами, собранными на скорую руку. Разговаривали мало, почти не глядя друг на друга, как если бы между ними протянули невидимую преграду. То ли это было стеснение, то ли настороженность, вызванная внезапным появлением Зиновия, которого никак нельзя было ожидать, то ли это был тихий страх перед тем, что вот-вот может произойти.
— Если бы не твоя матушка, мы бы с тобою тогда поженились, — глухо произнес Зиновий после долгого молчания, и наконец-то их взгляды встретились. — Все к тому шло.. И тогда все было бы по-другому. И жизнь была бы другая, и не случилось бы того.. — тут он прикусил язык и опасливо глянул на Анастасию, — что случилось. — Шиманов вздохнул и огляделся: — А где она сама-то, матушка твоя?
— Она год назад умерла, — едва слышно прозвучал ответ.
— Так ты теперь одна живешь? — с едва заметной надеждой спросил Зиновий.
Хотя и без слов все было ясно: в доме она действительно одна, совсем одна-одинешенька. И все же ум в такие минуты будто запаздывает, мысли спотыкаются друг о друга, соображение происходит медленно, тяжеловато, словно каждое решение вязнет в густой тишине, а сердце бьется громче, перекрывая голос разума.
— Одна, — ответила Настя и пригладила ладонью скатерку на столе, хотя складок никаких на ней не наблюдалось.
Братьев-сестер у Анастасии не имелось, отца — и не его одного среди жителей Свияжска — убило еще в русско-турецкую войну, и проживала она только с матерью. А вот теперь не стало и ее.. Уже совсем тоска!
— А что ж замуж не вышла? Ведь хороша собой и от кавалеров, наверное, отбоя не было.
— Были кавалеры, свататься приходили. Вот только не нашелся еще тот, с кем я захотела бы жизнь свою скоротать, — с долей печалинки произнесла Анастасия Померанцева и с некоторым вызовом посмотрела на Зиновия Шиманова. — Не самой же мне ухажеров себе выискивать..
— А со мной — захотела бы?
— Чего хотеть-то? — не поняла вопроса Настя, думая о чем-то своем.
— Чего, чего.. — негромко пробормотал Зиновий Шиманов. — Жизнь коротать..
Вопрос остался без ответа. Но понятно было все и так. Если бы Настя посчитала нужным его не привечать, то не пригласила бы в хату, не угощала бы ухой и жареной картошкой на сале. Она бы даже не ответила на его приветствие и молчком вернулась бы в избу, оставив его стоять на пороге, словно чужого.
На ночь Шиманов остался у Насти. Конечно, он мог бы остановиться в одной из двух городских гостиниц. Или снять меблированную комнату. Но, во-первых, в гостиницах надлежало называть себя и цель своего прибытия в город (а во многих гостиницах и меблированных комнатах требовалось еще и указывать место, откуда прибыл). А это для Зиновия Шиманова было крайне нежелательно: он бы хотел, чтобы, кто он и откуда приехал, знало как можно меньше людей. Во-вторых, Настя отнюдь не настаивала, чтобы он снял гостиничный нумер или поселился бы в меблированных комнатах. Напротив, несмотря на то что назавтра по городу поползут слухи о том, что Анастасия Померанцева приветила у себя приезжего мужика, она просто и без всякой задней мысли постелила ему в другой комнате. И это было куда красноречивее любых слов: она вовсе не собиралась прогонять его. Более того, это означало, что она намерена оставить Зиновия у себя. И, возможно, жить с ним..
Назавтра по Свияжску и правда поползли слухи, что у Насти Померанцевой поселился какой-то приезжий мужик. Когда ее знакомые интересовались, кто он да откуда прибыл, женщина на полном серьезе отвечала, что это ее дальний родственник погостить приехал. Может, даже задержится надолго.
— Насколько надолго? — интересовались у нее соседи.
— Не знаю, — пожимала Настя плечами. — Может, на неделю. А может, и на месяц-другой. Не прогонять же его..