Страница 51 из 62
— Тоже верно, — прозвучал сдержанный ответ.
Кто-то ей верил. А как же иначе? Родня — она и в Африке родня: коли человек с дороги объявился, не под забор же его гнать. Не по-людски это, не по-божески. Принять, обогреть, накормить — вот и весь сказ.
Другие, конечно, сомневались. Да только городок Свияжск — не город даже, а так, разросшееся село: улицы хоть и мощеные, да керосиновых фонарей на столбах всего с пару десятков и наберется, и те по вечерам чадят да моргают. Людей пугают! Тут каждый про каждого знает больше, чем о себе самом. И все же дурного слова про Настю за долгие годы никто никогда не сказал. Жила тихо, никому не мешала, работала справно, людям помогала — словом, человек светлый.
Вот и выходило у обывателей просто: раз приветила мужчину, стало быть, либо и впрямь родня объявилась, либо дело к свадьбе идет. А уж что там на самом деле — то дело хозяйское, чужим нос туда совать не пристало.
Скоро разговоры о Настином постояльце поутихли: новость, конечно, в первые день-два всех занимала, а потом стала привычно обыденной и мало кого волновала.
А на четвертый день Зиновий пристроился в рыбную артель — и будто свалился с плеч давний невидимый груз. Так бывает: тягость давит на грудь, сгибает спину, сбивает дыхание, и камень, залегший на самом дне души, не дает ни вздохнуть вольно и в пыль не желает рассыпаться.
Но проходит какое-то время — или случается что-то едва заметное, почти пустяк, — и тяжесть понемногу начинает отпускать. Дышится уже свободнее, плечи расправляются сами собой, и вместе с воздухом в грудь тихо возвращается забытое, простое желание жить.
Шиманов будто посвежел, взгляд стал мягче, глаза прояснились, лицо словно расцветало. В памяти иногда всплывал только Колька: как там малыш, справляется ли мать? Но пацану уже два месяца, как год минул — можно сказать, уже большенький. И дай бог ему..
Словом, решил Зиновий Шиманов жизнь новую начать. Это ведь никогда не поздно, верно?