Страница 43 из 62
Мужчины в ее жизни стали сменять один другого со все возрастающей быстротой, и Марфа даже не успевала запоминать, как зовут того или иного маминого ухажера и частенько собутыльника. В доме теперь постоянно устраивались гулянки едва ли не до самого утра, не переводились водка, пиво и дешевое вино. В конечном итоге случилось то, что и должно было случиться: Галину Хорькову нашли в конце ноября 1889 года, с пьяных глаз замерзшей до смерти в одном из оврагов, коими изобилует городской парк Русская Швейцария. Марфе тогда шел одиннадцатый годок. Оно ведь так частенько и бывает: мужик может крепко пить и десять, и пятнадцать, и более лет, а вот бабе, чтобы сделаться пропащей, хватит и двух-трех годочков..
Так и осталась Марфа Хорькова сиротой. Горевала по матери, конечно, да не слишком: то, что творилось в доме в последнее время, ей было не по душе. Порой закрадывалась мысль: скорее бы все это кончилось, а уж как — даже не столь и важно. Вот оно и завершилось. Со смертью матери.
Если бы не родная тетка, приехавшая из пригородного села и поселившаяся в доме Хорьковых, то пришлось бы Марфе коротать дни до совершеннолетия в сиротском приюте — терпеть тычки от воспитанниц постарше да брань и попреки от воспитателей и нянек. Ибо сирот, конечно, жалеют, да только без строгости воспитания порядка тоже не бывает. А уж если дать приютским ребятишкам на шею сесть, — а они мигом чуют, на ком можно ездить, — так потом и не сгонишь.
Тетка, конечно, за Марфой присматривала по мере сил и возможностей. Где-то помогала деньгами, где-то советом, что тоже нелишне, особенно для подростка, у коего в голове покуда несваренная каша. А еще тетка варила обеды. Стирала. Прибиралась по дому. Без нее Марфе Хорьковой пришлось бы туго. А возможно, и по скользкой дорожке бы пошла. Оно ведь, когда за подростками присмотра должного нету, так оно и случается частенько. И все бы ладно, да только тетка была шибко хворой, и в девятьсот первом, когда Марфе стукнул двадцать один годочек, тихо померла. К тому времени Марфа Хорькова уже знала, чего она хочет от жизни: чтобы не переводились деньги, чтобы отсутствовали заботы и что не следует иметь семьи во всех ее проявлениях (муж, дети, заботы) — пример матери был еще слишком жив..
* * *
«Яблоко от яблоньки недалеко падает. И от осинки не родятся апельсинки». Это мудрость поколений, с которой вряд ли поспоришь. Ныне, правда, находятся шибко ученые мужи, весьма близкие к социалистам-революционерам и социал-демократам, которые уверяют, что наследственные факторы отнюдь не передаются последующим поколениям в неизменном виде. Дескать, у простой прачки запросто может народиться ученый или писатель, а у писателя — балбес и полудурок, не знающий ни алфавита, ни таблицы умножения. Что ж, такое тоже, конечно, случается. Но это скорее исключения из правил, нежели сами правила. И среда проживания тоже якобы никакого значения не имеет: в нищете произрастает ребенок или в роскоши. Вот только среди обывателей Суконной слободы, как молодых, так и не очень, ученых и писателей что-то не наблюдается. А вот угланов, любителей подраться и выпить да разнокалиберной шпаны — хоть отбавляй!
Не стала исключением из правил и Марфа. Не получилось из нее барышни, отмеченной скромностью, воспитанной в благонравии, умевшей читать и грамотно писать; на французском также не разговаривала, не могла удивить игрой на фортепьяно, да и с красивым вышиванием были немалые проблемы, а если пела (чего обязана была уметь всякая благородная девица), то лишь похабные частушки; о скромности и учтивости говорить и вовсе не приходится. Как не получилось из нее какой-нибудь, скажем, Софьи Ковалевской, Анны Волковой или Надежды Сусловой (да и не могло получиться). Зато вполне вылупилась девица, черствая сердцем и душою, делающая при письме в одном слове по паре ошибок и чихать хотевшая на ту же таблицу умножения. Ведь жили же раньше поколения людей, не знавшие таблицу умножения, и как-то справлялись со своими проблемами. А вот сладко поесть, выпить в охотку винца да заполучить удовольствие с понравившимся мужчиной, не жадным до подарков, — это завсегда пожалуйста..
* * *
У тетки водились кое-какие деньжата — что-то осталось после ее мужа, что-то — от проданного в пригороде дома. На эти деньги, оставшись одна, Марфа Хорькова и жила.
Некоторое время она работала посудомойкой в трактире на Рыбнорядской площади, да прогнали — уличили в систематической краже съестных припасов. Позже Марфа и сама поняла, какую глупость сотворила, воруя: в трактире и на чай перепадало, и кормили досыта, да еще и даром!
Потом мыла посуду в харчевне Полякова на Малой Проломной, но и оттуда ее выставили. Не стерпела — послала по матушке самого хозяина, когда тот вздумал приставать и принялся распускать руки.
Мужики в ее жизни, конечно, случались. Были и такие, с кем хотелось бы остаться подольше, да только они возле Марфы почему-то не задерживались.
Говорят, мужику без бабы жить тяжело. А бабе без мужика, может, и того труднее. Не будь у Марфы Хорьковой нрава скандального да языка несдержанного — а девкой она была миловидной, статной, при всем, что положено, — нашла бы она себе суженого непременно. И, может статься, сладилось бы у нее свое бабье счастье — такое, каким она его понимала.
Кабы только попался ей парень терпеливый да любящий.
А так..
Но стоило мужчинам узнать ее поближе, как становилось ясно: полюбить Марфу — значит добровольно связать себя с бедой. Потому и не задерживались они возле нее надолго. И нрав у нее был не из легких, и притязания — высокие, да все больше несбыточные, и ни жалости, ни душевного тепла от нее просто так, по сердцу, ждать не приходилось.
Какое-то время Марфа сошлась и жила с лавочником Фомой Викентьевым, даже помогала ему в торговле. И в личном у них, казалось, все ладилось, и дела в лавке шли не в убыток — а все же жизнь не сложилась. Расстались шумно, со скандалом на всю улицу.
После того связалась она с красавцем Ваней — мелким мошенником, из тех, что промышляют выманиванием денег у доверчивых женщин, с которыми сходятся на почве тесной телесной приязни. С тем же расчетом подкатил он и к Марфе Хорьковой: пожить за ее счет, а при случае и деньжатами разжиться.
Да только Марфа была не из простушек. Быстро смекнула, что к чему, и уже через пару-тройку дней с треском выставила ухажера за дверь.