Тайна кровавой ночи

Глава 13. Неожиданный визит старого знакомого

Марфа только что вернулась из лавки, в которой под закрытие продавали продукты с хорошей скидкой. А что делать: приходится на всем экономить, все время думать, где бы подешевле что купить. А то теткиных денег осталось шиш да маленько. Ежели бездумно тратить, так месяца на два с половиной всего-то и хватит. Что она будет делать, когда деньги и вовсе закончатся, Марфа старалась не думать — как-нибудь перебьется. Чай не впервой, когда в карманах вошь на аркане да блоха на цепи. Бывало, неделями на хлебе да квасе жила, покуда работу искала. И ничего, перебилась как-то, не померла с голодухи..

Только разделась — кто-то застучал в дверь. Настойчиво, будто к себе домой. Подошла к окошку, глянула: видно только, что мужик какой-то стоит и в руках что-то крупное держит, а так сбоку-то и не разглядеть, кто таков. Да и темно уже стало. Времени, небось, уже часов восемь пополудни стукнуло. В такое время мужиков привечать — только пересуды соседей на себя навлечь.

Все же прошла к двери, взялась за щеколду:

— Кузьма, ты?

— Нет. Это я, Зиновий Шиманов. Открой, Марфа, — глухо послышалось из-за двери.

Хорькова подумала малость и открыла. Зиновий вошел. На руках у него был ребенок, небрежно завернутый в одеяло. Уже большенький. Нежданный гость смотрел вперед себя и молчал.

— С чем пожаловал, Зиновий? Давно не объявлялся.

— Несчастье у меня, Марфа, — произнес он наконец и как-то затравленно оглянулся.

— Что случилось?

— Жену убили.

— Как убили? — ахнула Марфа, явно не ожидая такого поворота событий.

— А вот так! Взяли и убили, — с оттенком несказанного удивления произнес Зиновий Иванович. — Я пришел домой, а она лежит вся в крови и не дышит совсем. Я ребенка схватил — и бежать куда глаза глядят: а вдруг убийца еще в доме. Вот, ноги сами к тебе привели.. Только у твоего дома и очнулся.

Марфа, вытаращив глаза, со страхом, замешанном на удивлении, взирала на Шиманова. Зиновий когда-то был ее ухажером, о котором она и думать-то давно позабыла. У нее уже давно другие поклонники, интересы иные, в ее жизни нет места Зиновию. И вот на тебе — заявляется! Стоит на пороге и ребеночка своего на руках держит. «Сколь времени, мол, у тебя не был, а вот теперь — прими меня с миром покаянного..»

Подарочек называется. Заслужила!

— Ты не серчай, что я с дитем к тебе, — продолжал то ли уговаривать ее, то ли давить на жалость Зиновий, ибо чувствовалось в его словах какое-то тревожное напряжение и даже скрытая угроза. — Ну, не убивцу же ребенка оставлять, — глянул он на Марфу искоса. — Да Коля вообще-то смирный. Не капризничает.. Только вот покормить его чем-нибудь надоть. Нет у тебя чего-нибудь.. такого, чего дитям можно? Скажем, капустки какой-нибудь протертой, морковки. Может, репка имеется? Или каша какая-нибудь.

«Чего-нибудь такого», что едят дети, в доме не нашлось. Каши Хорькова не ела, потому никакой крупы в доме не имелось. Да и морковь с капустой уже давно не покупала. Размочили в молоке несколько хлебных мякишей и дали Коле. Жуй, мол, пацан, и не кашляй. Малыш с удовольствием покушал, захотел было покапризничать малость, потом, догадавшись своим детским умом, что это ни к чему не приведет, смиренно закрыл глаза и тихо уснул. Его положили на кровать, прикрыв тем же самым одеяльцем..

— У тебя рукава рубашки в крови, — указала Зиновию на пятна крови на его рубашке Харькова.

— Так конечно в крови, — согласился Зиновий. — Я ж поперву жене пытался пособить, покуда не понял, что она уже.. тово. Мертва! — полагая, что вполне убедительно все объяснил, промолвил Зиновий Шиманов и попросил: — Замой пятна-то а, Марфа. Не то кто увидит, невесть что про меня может подумать..

— Я к тебе в прачки не нанималась, — ответила Марфа Хорькова, которая за словом в карман никогда не лезла и могла отшить любого, даже полицейского. — Ишь, нашел прислугу.

— Чего? — в этом коротком вопросе Шиманова явно содержалась угроза. И, несмотря на толстокожесть, Марфа ее с ходу учуяла. А когда посмотрела в глаза Шиманова, то увидела в них такую дикую решимость, что у нее невольно вырвалось:

— Это не ты ли жену свою убил?

— Поговори мне еще, — со злобой огрызнулся Зиновий.

И Марфа поняла: нынешний Зиновий совсем не тот, прежний, которого она знала. Который признавался в любовных чувствах и дарил разные подарки по случаю и без оного. Нынешний Зиновий сегодня прирежет и назавтра даже не вспомнит, кто ему поперек слова молвил. И перечить ему не следует..

— Рубаху-то сымай, — буркнула она, давая понять гостю, что она смирилась с его неожиданным приходом. Если уж так оно складывается, то дотерплю до конца, а там посмотрим, что из всего этого выйдет.

* * *

Марфа Хорькова не была бессердечной с рождения, просто жизнь у нее складывалась кривобоко. Родилась она обычной малышкой шести с половиной фунтов весу и росту одиннадцать с половиной вершков. Заорала при рождении, как водится, благим матом. Верно, не очень ей понравилось снаружи, вне материнской утробы. Вот он, страх, и прорвался. Внутри было и сытнее и теплее, да и безопаснее тоже. Чуть позже, отведав сладкого материнского молока, успокоилась, подумала — придется привыкать. С сего момента и началась ее жизнь — маленького человека, похожего на всех остальных, только что родившихся. И сердце, как и прочие внутренние органы, было на месте и функционировало исправно.

Никанор Ипатьевич Хорьков, отец Марфы, был убит в пьяной драке на Троицын день, когда его дочери едва стукнуло три годика. Мать ее, Галина Феоктистовна, года четыре еще как-то держалась на плаву и даже какое-то время сожительствовала с довольно приличным мужчиной по имени Константин, с коим она даже собиралась венчаться (по крайней мере, таковые разговоры между ними не единожды заводились). Однако до свадьбы дело так и не дошло: Галина и Костя по какой-то причине наговорили друг другу такого, что и не воротишь, и разошлись. Скандалили прямо на улице, невзирая на прохожих (а они, хоть и редкие, но были). Ругались, даже кричали друг на друга. А затем разом как-то замолчали, осознав, что они совершенно разные люди, развернулись и пошли в разные стороны, ни разу не оглянувшись, верно, шибко разобиженные друг на друга. И на этом все.. Попытки со стороны Галины восстановить прежние отношения ни к чему разумному не привели: Константин не желал идти на попятную, мириться и возвращаться к ней, поскольку нашел более подходящую для себя и во всем покладистую женщину. А Галина Феоктистовна, как это нередко происходит с брошенными женщинами, покатилась по наклонной, и весьма скоро.