Страница 6 из 9
Надо было позвонить перед тем, как являться, но он не стал. И в домофон звонить не стал, набрал код, который почему-то помнил, хотя без Лены к свекру никогда не приходил, а код всегда набирала Лена.
Перед тем как нажать на дверной звонок, он помедлил, как будто это был не просто родственный визит, а что-то более важное. На что не сразу можно решиться.
Магда открыла дверь через несколько секунд.
В прихожей было темно, свет горел только в той комнате, где она сидела утром. Вадим не исключал, что она так и просидела на диване до вечера.
Магда молча отступила, впуская его в квартиру.
Она куталась в большую цветастую шаль. Такую же тесть подарил Лене на прошлый Новый год. Лена сунула ее в шкаф, не разворачивая, и никогда больше не доставала.
Вадим прикрыл дверь, привалился к ней спиной.
Магда включила свет.
Волосы у нее больше не были спутанными, а мягкими кольцами падали на плечи. Карие чуть раскосые глаза смотрели устало и безнадежно.
– Сам не знаю, зачем приехал, – сказал Вадим.
Она смотрела в сторону, куда-то за его спину. Подняла на него глаза, только когда он взялся за ручку двери.
В усталых глазах была благодарность.
Ему хотелось ее обнять, прошептать, что она всегда может на него положиться.
Он не понимал, откуда это взялось. Раньше он почти не вспоминал о Магде.
Она молчала. Вадим вышел, тихо закрыв за собой дверь.
Замок за его спиной прошуршал, когда он садился в лифт.
Дома заплаканная Лена встретила его, шаркая тапочками. Меховые тапки больше подошли бы старушке.
Лена повисла на нем, мешая раздеться.
– Скажи что-нибудь, – прошептала она, тихо всхлипывая.
Вадим молча погладил ее по голове, опять напомнив себе отца.
– Вадик, ты меня любишь?
– Да.
Заплаканная жена сделалась некрасивой, жалкой. Контраст с мужественной Магдой был разительный.
Вадим терпеливо подождал, пока жена его отпустит, и снял куртку.
Поехать на дачу прямо сейчас Арсений решил, выходя из офиса. Решение было не самым удачным, он рисковал попасть в большие пробки, но все-таки свернул к МКАДу. Чудовищными пробки не оказались, до поселка он доехал быстрее, чем ожидал.
У развилки, откуда была видна автомастерская, то есть теперь уже автосервис, остановился. За открытыми воротами горел свет.
Делать в автомастерской ему было нечего.
Арсений нехотя выбрался из машины.
Свет горел не только за воротами, в сарайчике, служившем конторой, тоже.
Он постучал в дверь и, не дожидаясь ответа, открыл ее.
За столом сидели двое, парень и девушка. Обоим было лет по двадцать пять.
Парня Арсений раньше видел, он работал здесь, когда папе вставляли стекло.
– Добрый вечер, – поздоровался Арсений.
Вряд ли для парочки вечер добрый, вид у обоих был хмурый. Девушка смотрела на Арсения зло и вызывающе.
– Я знал Егора.
Пара молчала.
– Сервис будет работать?
Парень пожал плечами, посмотрел на девушку.
Она неохотно разжала губы:
– Вам что-нибудь нужно сделать?
У нее было круглое личико, очень белая кожа и мелкие рыжие кудряшки на лбу. Сзади волосы сколоты в хвост.
Внешность у девчонки запоминающаяся.
– Пока ничего, – вздохнул Арсений. – Так, на будущее интересуюсь.
– Сервис будет работать! – зло отрезала она.
– Хорошо. – Арсений потоптался. – Я Егора с детства знал. Что с ним произошло?
Девушка сердито сжала губы в тонкую полоску.
– Сами бы хотели знать! – фыркнул парень.
– Его уже похоронили?
– Да! – Пухленькая красотка с трудом выносила его присутствие.
Арсений вернулся к машине.
Дорога почти не освещалась, фонарь горел только у въезда в поселок.
Арсений тронул машину.
Фигуру, прячущуюся за тенью забора автомастерской, он заметил в свете фар, когда повернул к поселку.
Излишним любопытством он никогда не отличался, но, заведя машину на участок, зачем-то просмотрел видео с регистратора, даже не отперев дом.
Света фар хватило, чтобы понять, что к забору автомастерской прижимался рабочий, с которым он только что разговаривал в конторе.
Молодой человек внимательно разглядывал машину Арсения.
7 октября, среда
Лена и утром продолжала плакать.
– На работу пойдешь? – спросил Вадим.
Он жалел обеих, и жену, и Магду. Только Магда вызывала уважение, а от Лены хотелось поскорее сбежать.
Жена потрясла головой – не пойду.
Он хотел сказать, что пойти бы стоило, это отвлекает, но не стал, фраза прозвучала бы пошло.
Пошлостей Вадим не любил почти так же сильно, как истерик.
Матери он позвонил, приехав на работу.
– Мам, умер Дмитрий Иванович, – сообщил он, включая компьютер.
– Что!? – ахнула мама.
– Он умер вчера. Дома. Сегодня должно быть готово заключение о смерти. Когда будут похороны, я сообщу.
Его родители с отцом жены тесных родственных связей не поддерживали. Перезванивались иногда. В прошлом году Дмитрий Иванович с Магдой приходили на папин юбилей. Дмитрий Иванович, насколько Вадим помнил, пару раз тоже приглашал родителей.
– Боже мой! – запричитала мама. – Бедная девочка! Вадик, у Лены теперь никого нет, кроме тебя!
Вадим промолчал.
У Магды теперь вообще никого нет, даже Вадима.
– Лена дома? Я ей сейчас позвоню.
– Дома.
– А ты?
– На работе.
– Вадик! Ты должен быть в горе рядом с женой!
– У меня дела, мам.
Вадим, отложив телефон, открыл почту. Ничего срочного не было.
Перед обедом позвонила Магда.
– Агент получил свидетельство, – тихо сказала она. – Едет ко мне. Позвони Лене. Пусть приедет, если захочет. Нужно решать насчет похорон. Мне как-то… трудно с ней разговаривать.
Вадиму тоже было бы трудно разговаривать, если бы ему непрерывно хамили.
– Я тоже приеду, – решил Вадим.
Ему хотелось защитить Магду от нападок жены.
Лене он позвонил, сев в машину.
– Свидетельство получили. Поедешь к Магде?
– А можно решать без меня?! – Она всхлипнула.
– Никто ничего без тебя не решает.
День был теплый, солнечный. В такой день хотелось думать о чем-то приятном, а не о похоронах. Желтые листья тихо покачивались на окружающих стоянку кустах.
До Магды он доехал быстро, пробок почти не было.
В квартире Магда оказалась одна. Ни Лена, ни агент еще не доехали.
– Амина не пришла? – спросил Вадим, вешая куртку.
Магда куталась в цветастую шаль. Она показалась Вадиму еще более бледной, чем вчера.
– Она не будет приходить. – Магда прошла в комнату, отвернулась к окну.
Спина у нее была тонкая и прямая.
– Она тоже меня терпеть не может.
Под «тоже» подразумевалось, что ее терпеть не может Лена.