Страница 5 из 9
Она зло дернула головой – не надо.
Он, не оглядываясь, пошел к машине.
Дождь прекратился. О нем напоминал только мокрый асфальт.
Ступор навалился, когда машина Вадима скрылась за поворотом.
Знобило, и Лена сунула руки в карманы куртки.
Не укладывалось в голове, что папы больше нет. С мамой было по-другому, – она долго болела, к ее уходу разум успел подготовиться. Если, конечно, к смерти вообще можно быть готовой.
Лена спустилась с крыльца. Мучительно хотелось позвонить Вадиму, попросить, чтобы вернулся. Без него одиночество казалось непереносимым.
Зря она не сдержалась. Знала, что Вадик терпеть не может разговоров на повышенных тонах. Лена и сама их не любила, но видеть несчастненькую Магду, которая не вызвала доктора к умирающему папе, и при этом делать вид, что ничего ужасного не произошло, еще отвратительнее, чем скандалить. Рядом с папой хватало одной лицемерки, его новой жены.
Жаль, что Вадим этого не понимает.
Лена посмотрела на припаркованные у подъезда машины. Папину «Мазду» увидела сразу, пискнув ключом, села на водительское место.
Озноб не проходил, и она включила печку.
Из папиного подъезда вышла пожилая дама, выкатила сумку-тележку, тяжело спустилась по ступеням, прошла мимо.
Когда не стало мамы, рядом остался папа, еще жива была бабушка, приезжали мамины подруги. Сейчас одиночество казалось оглушающим.
Лена полезла в сумку, подержалась за телефон. Заставила себя не звонить Вадиму. С ним не станет лучше. Он жалеет Магду, а не ее.
Лену больше жалеть некому.
Телефон она все-таки достала. Позвонила в художественную школу, где работала уже несколько лет, попросила заменить ее на ближайшую неделю, выслушала соболезнования.
Коллеги относились к ней хорошо, и она к ним хорошо относилась, но поговорить хотелось с кем-то, кто знал папу.
Телефонов папиных знакомых у нее не было. Его записная книжка осталась у Магды.
Лена просмотрела электронный список контактов.
Родители дружили с некоторыми дачными соседями, но их номеров Лена не знала. Попался только номер Арсения, сына старой маминой подруги.
Лена помедлила, нажала на кнопку вызова.
– Лена! – удивилась трубка. – Привет!
Она не ожидала, что Арсений тоже сохранит ее номер.
– Сеня… – Голос звучал хрипло, она кашлянула. – Папа умер. Ты скажи родителям. Может быть, они придут на похороны.
– О Господи! Мои соболезнования! Когда похороны?
– Я не знаю.
Бабка, катя тележку, вернулась к подъезду.
– Передай родителям, Сеня!
Слезы полились сразу и обильно. Она давно не плакала, успела забыть, как это бывает.
– Лен! Ты что? – глупо забеспокоился Арсений.
– Ничего. Извини.
Говорить получалось с трудом.
– Ты где? – настойчиво спросил он. – Лена, ты где?
– Сижу в машине около папиной квартиры. – Она хихикнула сквозь слезы.
Вадим сейчас еще раз объяснил бы ей, что она истеричка.
– Ты одна?
– Одна, – вздохнула Лена.
– Хочешь, я сейчас приеду?
Она хотела, чтобы он приехал. Они никогда не были большими друзьями, а сейчас отчего-то держалась за его голос, как будто он был способен вытащить из одиночества.
По крайней мере, на какое-то время.
– Нет, Сеня, – отказалась Лена. – Не хочу. Спасибо тебе!
– Что с папой? Отчего он умер?
– Вскрытия еще не было.
Она тронула висевшее над головой зеркало, вгляделась в отражение. Вид у нее был ужасный.
– Когда тебе можно позвонить, узнать насчет похорон?
– В любое время. Наверное, завтра свидетельство будет готово.
– Лен… Ты держись!
Он говорил то, что должен был, но почему-то становилось легче.
– Я держусь, – усмехнулась Лена. – Пока!
Она бросила телефон на соседнее сиденье, тронула машину.
Водить «Мазду» было приятно, мотор работал почти бесшумно.
Машина напоминала о папе. О том, как они вдвоем катались по городу, когда он ее купил. Как ездили на этой машине на дачу.
Подъезжая к дому, Лена пожалела, что отменила занятия. Работа помогла бы отвлечься.
Без тестя было непривычно и как-то пусто. Они организовывали отличный тандем. Тесть, умело пользуясь нужными знакомствами, находил заказы, Вадим их реализовывал.
Справляться одному будет труднее.
Можно и совсем не справиться.
Вадим, не раздевшись, зашел к программистам.
– Ребята, Дмитрий Иванович умер, – сообщил он, привалившись к косяку двери.
Парни молчали, оторвавшись от своих компьютеров.
Что еще сказать, Вадим не знал и молча пошел к себе в кабинет.
Через несколько минут прибежала секретарша Алевтина. Кажется, по штатному расписанию она числилась офис-менеджером.
Секретаршу взяли еще до того, как уволилась Магда. Магде тогда требовался помощник.
Сейчас Алевтина справлялась без помощника.
– Вадим! – Секретарша горестно схватилась руками за щечки.
Щечки у нее были пухлые, розовые.
– Ужас какой! Как же это так!.. Господи!..
– Свидетельства о смерти еще нет. Когда решим с похоронами, закажи ресторан. – Вадим повернулся к компьютеру, показывая, что занят.
– Конечно, конечно! – закивала Алевтина. – Если еще какая помощь нужна…
– Спасибо! – оборвал Вадим.
Лепечущая секретарша раздражала почти так же, как недавно шипящая жена.
Достойно держалась только Магда.
Алевтина тихо закрыла дверь, он принялся просматривать планы работ. В ближайшем будущем проблем не предвиделось. В самом ближайшем. Что будет дальше, известно только господу богу.
Темнело уже рано. Посмотрев на сгущающиеся за окном сумерки, Вадим позвонил Магде.
Он редко ей звонил, разве что просил передать что-то срочное Дмитрию Ивановичу.
– Нового ничего? – участливо спросил он.
– Нового уже не будет. – Голос у нее звучал тихо и монотонно.
– Амина ушла?
– Конечно.
– Магда, ты звони, если что…
– Спасибо.
Тихий монотонный голос вызывал уважение. В нем не слышалось истерики.
Вадим внезапно напомнил себе отца. Мама расстраивалась из-за всякого пустяка, плакала, возмущалась. Представить себе папу, повышающего голос, Вадим не мог. Отец терпеливо сносил и рыдания жены, и ее причитания.
Вадим даже ребенком понимал, что лучше бы мама вела себя поспокойнее.
За окном совсем стемнело. Засветились окна близлежащих зданий.
Вадим выключил компьютер, оделся, спустился. На улице было тепло и сыро. На асфальт мягко падали желтые листья.
Коллеги еще не начали разъезжаться, стоянка была заполнена машинами.
Выехав за шлагбаум, он помедлил и неожиданно повернул не в сторону дома, а к Магде.