Страница 72 из 76
Но тот мотнул головой. Сергей вытащил кисет, достал обе трубки: и свою, и трофейную. Владимир взял её, покрутил в пальцах, хмыкнул:
— Красивая вещь.
Сергей насторожился:
— Не видал такую? — спросил он.
Владимир ответил, что нет, не видал. Потом замолчал ненадолго и спросил:
— А что, должен был?
Сергей пожал плечами, сказал:
— Я бы не удивился. Это та трубка, на которую среагировала Зоя.
— Так если известно, кого хватать, — надо хватать, — хмыкнул Владимир. — Взять его и на дыбу. Я не слыхал, чтобы кто-то молчал при таком подходе. Выложит всё как миленький…
Сергей тоже думал, что при желании разговаривать можно любого, но хотел обыграть это как-то иначе. Ведь то, что они знают о наличии резидентуры, можно использовать по-другому. Например, дать дезу, то есть направить василевса по ложному пути. Какую дезу — Сергей не знал, но думал, что за этим не заржавеет. Плюс пока присматриваться к этому сотнику, сделать так, чтобы Зоя показала на второго, установить за ними слежку: с кем общаются, контактируют. А потом всех скопом и взять.
— Есть ещё кое-что, — сказал Сергей, пока не прикуривая.
Владимир, не поднимая головы — он был занят своей трубкой, — спросил:
— Что?
— Ты точно уверен, что Доброга договорился с кем-то из наших?
Владимир поднял на него глаза, кивнул:
— Абсолютно.
Сергей помолчал немного, глядя на то, как князь справляется с табаком, и добавил:
— А этим нашим, не мог быть твой внук Володя?
Князь едва трубку не уронил:
— Ты что, воевода, с дуба рухнул? Во-первых, он пацан совсем. Во-вторых, он не ваш, а то, что предатель живёт именно в каменной крепости, я знаю абсолютно точно.
— Откуда? — спросил Сергей.
— Потому что сам видел. Он отсюда спускался, вот прямо по этой лесенке — князь посмотрел за окно — к Доброге направлялся, они говорили. Лица я тогда не разглядел, но то, что он шёл именно из крепости, видел наверняка. И также знаю, что до меня вы сюда никого не пускали.
Сергей задумался: на его взгляд, это ни о чём не говорило. Местные бывает и поднимались наверх, к подъезду, по каким-либо делам. Ту же воду носили, дрова. Да мало ли чего.
— Это что, все твои аргументы? — спросил он, радуясь тому что возможно предатель всё-таки не среди них.
— Нет, конечно, — огорчил Владимир. — Доброга и сам говорил, что мол редкая удача — удалось договориться с одним из ваших.
Сергей вздохнул: шанс исчез, не успев появиться.
— А что ещё говорил Доброга?
— Ну, говорил, мол, что человек этот не ради денег пошёл на такое. Вроде как не нравится ему у вас. То ли обидели его чем-то, то ли обделили.
Владимир закончил набивать трубку. Сергей щёлкнул зажигалкой, поднёс. Тот прикурил, с наслаждением затянулся, тут же закашлялся, схватился за грудь.
— Ты что, тебе плохо? — подскочил Сергей.
Владимир замахал рукой:
— Нет-нет, садись, ничего страшного. Просто с непривычки.
Примерно так Сергей себе это и представлял. Ради денег — вряд ли. Любой девятиэтажник был если не богаче василевса, то уж точно не беднее — благодаря тому, что хранилось в его квартире. Деньги отпадали. Да и любой здравомыслящий человек понимает: за пределами девятиэтажки его жизнь не стоит и копейки. А вот обиженный — другое дело. И таких наверняка много: кому-то недодали, кого-то обделили, кого-то заставили делать что-то против воли. Так что обход списка своей актуальности не терял. Только теперь отпадала трубка, как индикатор, и надо было искать что-то другое.
— А ты, воевода, — продолжил Владимир, выдыхая дым, — найди самых подозрительных среди своих, да поломай им чего-нибудь. Если невиновные — простят, они же понимают, что стоит на кону. Ну а коли виновный попадётся — так всё и выложит. А там, глядишь, ниточка ещё куда потянется.
Сергей вздохнул. Вон как у него всё просто: взять самых неблагонадёжных, поломать руки, ноги, пальцы — и заговорят. Да, если виноваты. А может, и невиновные заговорят — лишь бы прекратить мучения.
Нет, так не пойдёт. Во-первых, сразу станет известно, что ищут предателя, и он затаится. Так, что потом его никакими силами не вытащить. Надо что-то другое. Но что?
Доброга? Если он выжил — а это, конечно, не факт, но всё же, если выжил, — его бы спросить. Тут уж можно и пальцы ломать, и всё остальное — не жалко.
Отложив трубку, Владимир со знанием дела скрутил крышку с термоса.
— Вот хорошая вещь! — сказал он. — Утром девчушка твоя принесла, а до сих пор кипяток. Подари мне такой.
Сергей хотел сказать, что бинокль уже подарил, но сдержался, кивнул:
— Да не вопрос, князь, подарю, чего уж там.
— А ещё часы хочу. Время определять. Вот как твои, на руке, можешь найти?
Сергей кивнул, повторяя:
— Не вопрос, найдём.
С наручными часами и правда повезло. Один из гражданских в своё время занимался аффинажем: скупал старые советские часы с позолотой, вытравливал золото из корпусов, а механизмы откладывал. И таких механизмов у него накопилось — вагон и маленькая тележка. Речь шла о сотнях, если не о тысячах. Кроме механизмов оставались ещё стёкла, задние крышки и куча всевозможных браслетов. Часовых мастеров среди девятиэтажников не было, зато имелись литература и инструменты. Поэтому часики приводили в порядок, отливали золотые и серебряные корпуса, и продавали за огромные по местным меркам деньги, серьезно пополняя запасы валюты.
Кроме часов и торговли чудесами, продавали вещи уже собственного производства: посуду стеклянную, мыло, подковы, ножи, топоры, пилы. Спрос на инструмент был огромен за счет того что сталь у девятиэтажников получалась гораздо прочнее и надёжней, чем всё, что имелось в этом времени. Также хорошо шло оружие: мечи, сабли, копья, наконечники, доспехи — как трофейные, так и уже своего производства. Стекло, в основном оконное, шло нарасхват — не успевали делать.
В общем, планов и по производству, и по добыче было громадьё, но на всё банально не хватало ни людей, ни времени. И это ещё больше усложняло поиски предателя: чем больше народа допущено к производству, тем шире канал утечки. Ведь любой из тех, кто имеет доступ, мог передать информацию. Мысль неприятная, но её следовало держать в голове.
Поговорив с Владимиром и выкурив по трубке, Сергей пошёл к генералу.
Дома его не оказалось — он был на крыше. Поднимался Сергей не спеша, набегался за день, да и после разговора с князем нужно было время подумать.